Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Потому что… потому… — запинаюсь, не в силах подобрать слова, и стреляю наугад, абсолютно интуитивно: — По той же причине, по которой ты до сих пор бережешь мой крестик.

Тишина. Напряжение ощутимо физически, накаляет до предела, распаляет эмоции, электрическими разрядами проходит по оголенным нервам, доводя до истерики.

Неизбежность взрыва, необратимость последствий.

И…

Фон Вейганд ничего не говорит, отстраняется лишь за тем, чтобы через пару мгновений прижаться сзади, наслаждаясь излюбленной позой.

Когда влажное горлышко бутылки медленно скользит от груди к животу, меня колотит мелкая дрожь.

А он смеется, лаская оригинальным образом, сковывая контрастом между цепенящей прохладой стекла и жаром возбужденной плоти.

Тревожно, жутко, но все же:

I am addicted to your punishment. (Я получаю кайф от твоих наказаний.)

Обжигающе ледяная жидкость льется на спину, заставляя ежиться и покрываться мурашками. Некоторое время фон Вейганд просто любуется узорами на бледной коже, а после начинает неторопливо слизывать виски, с пристрастием изучает каждый миллиметр, явно получает удовольствие от новой затеи.

Пылаю, призывно выгибаюсь, кусаю губы, пытаясь сдержать стон.

Моим телом легко управлять. Податливо, словно расплавленный воск. Полностью подчинено этому мужчине, откликается на любое прикосновение.

— Пожалуйста, — гортанно выдыхаю, сама прижимаюсь бедрами, совершаю несколько дразнящих движений, пробуждая голод зверя.

Фон Вейганд переворачивает меня на спину, неспешно продолжает ритуал, открывая новые грани в избитых искушениях. Виски струится по шее, тонкими ручейками оплетает грудь и следует по животу.

Ухмыляющийся рот пробует на вкус мои трепещущие губ, пропитывает алкоголем и похотью.

Задерживается ненадолго и движется дальше, опускается ниже, не ведая стыда. Чертит пылающие линии, обводит и размечает территорию частной собственности. Отправляет грешную душу в чертоги проклятого рая.

Руки демона властно ложатся на мои колени, раздвигают ноги.

— Ты же не собираешься… — пораженный всхлип вырывается из горла, осекаюсь и сдавленно констатирую: — Ты собираешься."

"Его язык выписывает внутри меня нотную грамоту порока, ласкает, не останавливаясь ни на миг.

Пронзает неспешно, посылает накаленные добела стрелы греха, заставляет извиваться змеей. Подводит к пику блаженства, но не дает оценить прелесть запретного плода.

Фон Вейганд отстраняется.

— Прошу, — не скрываю жесточайшего разочарования.

— О чем? — уточняет он, крепко удерживая мои ноги.

Не позволяет сдвинуть бедра, дабы облегчить мучения, управляет, будто заводной куклой.

— Не останавливайся, — отчаянно молю.

— Ты умеешь просить гораздо лучше, — издевательски заявляет он.