Плохие девочки не плачут. Книга 3

Меня долго маринуют тяжелым взором и тягостным молчанием, тем не менее, с честью прохожу проверку. Готовлюсь прикоснуться к ужасной тайне, замираю в ожидании чуда и внутренне трепещу от сладостного нетерпения.

— Это элитная организация, куда открыт доступ только избранным, — понизив голос до шепота, произносит фон Вейганд. — Попасть в ее ряды сложно, необходимо получить голоса всех членов высшего круга и выполнить определенные задания.

Ух, круто!

Затаив дыхание, жду продолжения. Из динамиков льется ритмичный трек, за стеклом проносятся автомагистрали. Дубай предстает во всем своем величественном великолепии.

Но ничего не происходит.

Совсем ничего.

— Ну? — прошу добавки. — Давай дальше.

— Всё, — коварно обламывает он и с неподдельным удивлением интересуется: — Разве мало?

— Где секрет?

Подозреваю, кого-то опять наеб*ли.

— Предлагаешь повторить? — ироничная усмешка служит мне ответом.

— Так нечестно! — восклицаю в праведном гневе, не теряю надежды расколоть непробиваемого собеседника: — Расскажи нормально, чтоб непременно с омерзительными подробностями, с жуткими деталями, чтоб было не жалко страдать, если неожиданно проболтаюсь.

— Сопоставь фрагменты и постарайся понять суть самостоятельно, — невозмутимо советует фон Вейганд.

Точная копия деда, прямо один в один. Двое из ларца, пусть не вполне одинаковых с лица, и все же сходство очевидно.

Да, на первый взгляд у них нет ничего общего кроме высокого роста. Разный цвет глаз, отличные черты лица, голоса совсем не похожи. Но мимика поражает идентичностью. То, как они двигаются, смотрят, улыбаются, нечто неуловимое, связующее звено, которое не подделаешь нарочно, не изобразишь даже спустя годы изнурительных тренировок.

Удивительно, как я не догадалась об их родстве, когда смотрела репортаж о благородном миллиардере Валленберге, щедро жертвующем на нужды общества.

— Вопросы иссякли? — насмешливый тон вырывает из пучины размышлений.

Не рассчитывай легко отделаться, всегда храню пару-тройку про запас.

Собираюсь с духом, лихорадочно тереблю нежную материю коктейльного платья, терзаю кружевной узор на подоле.

— Что твой дедушка обо мне думает?

Тяжесть горящего взгляда вынуждает закашляться.

— Скромная переводчица вместо баронессы, — сбивчиво поясняю. — Его не расстраивает такой выбор?

Авто мягко тормозит. Судя по пейзажу вокруг, в отель мы пока не вернулись, местность не выглядит знакомой.

— Его трудно расстроить, — сухо, чуть надтреснуто, непривычным тембром.

Наверное, не стоит упоминать о нацистском прошлом и еврейских корнях. Однако не умею молчать долго.

— У вас такие странные отношения, как будто… — запинаюсь, не решаюсь закончить фразу тем, о чем действительно думаю.