Плохие девочки не плачут. Книга 3

Кипит и пенится, желает попасть в привычную среду обитания.

Жаждет истязать очередную жертву.

Жаждет истязать меня.

Господи…

Спаси и сохрани.

Сама не отдаю отчета в происходящем. Сглатываю полынную горечь, отчетливо ощущаю запекшуюся медь на устах.

Ощущаю парализующий страх. Ужас перед неизбежной болью. Болью, которая затопит самую суть, лишь стоит последней преграде пасть.

Но это приятная боль.

Вынужденная необходимость, что поможет понять.

Такие как фон Вейганд никогда не отпускают свое. И в данном пункте мы ни на йоту не отличаемся. Пусть избираем абсолютно разную манеру поведения, интуитивно стремимся к единому результату.

Держимся до последнего вздоха, вгрызаемся зубами, наносим удары вслепую, истекаем кровью и молча терпим. Лучше сдохнем, но не отдадим.

Это мое.

Это принадлежит только мне.

Тот, кто осмелится тронуть, умрет.

Без шуток. В буквальном смысле. Физически.

***

Интересно, какова температура плавления человека.

И это я не к тому, за сколько временных единиц и чем именно можно довести неугодный объект до состояния неопределенного вида субстанции.

А к тому, как быстро люди теряют контроль, минуют предельные лимиты и достигают точки кипения.

Тьфу, плавления.

Хотя поджаривать на медленном огне, купать в ванне с серной кислотой, расщеплять на молекулы тоже было бы неплохо.

Даже есть шеренга подопытных кандидатур на примете.

Хм, с кого бы начать?

Ладно, забейте. Юмором щеголяю, чего уж.

Не надо думать, что я расстраиваюсь, ревную и злюсь. Экие мелочи. На пустяки не размениваюсь.

Сразу прихожу в неистовое бешенство. В иступленную ярость. В кристально-чистый, лишенный примесей, ничем не замутненный гнев.

Зачем рвать и метать? Это забава для слабаков.

Только убивать и расчленять. Только хардкор.

Вообще, как счастливый обладатель позитивного мышления, я сначала обратилась к своему неискоренимому оптимизму.

Предположим, звоните вы любимому мужчине на приватный номер для избранных, а там отвечает неизвестная женщина с невероятно сексуальным голосом — пофиг, вальсируем дальше.

Почему «измена»? Почему «блудливый козел»? Почему «я на этого чертового ублюдка всю молодость потратила»?

Не торопимся выдвигать обвинения.

Например, фон Вейганд погиб.

Нелепо и трагически, при невыясненных обстоятельствах. Посторонняя тетенька в конец обнаглела, стащила его телефон и ответила на чужой звонок. Лгала о дружбе, напускала туман, не принесла никаких соболезнований убитой горем любовнице.

— Проклятье, — цежу сквозь зубы.

Или же — фон Вейганд при смерти. Вполне положительный вариант.

Тяжелая хворь подкосила изнеженный миллиардерский организм, врачи не способны излечить опасный недуг.