Плохие девочки не плачут. Книга 3

Сожалеть поздно. Холод и мрак рассекают мою реальность.

***

Мой опыт, который сын ошибок трудных, оставляет желать лучшего. Постараюсь не слишком исказить факты, заявив — самые страшные трагедии происходят внутри Вселенной отдельно взятого человека.

По сути каждый из нас — целая галактика, уникальные планеты и неповторимая атмосфера, и все мы подчинены негласным законам. Вспышки на фоне вечности, мелкие и незначительные в сравнении с не иссякающей хроникой событий, чередой иных сполохов и всплесков, множеством бликов и взрывов.

Кто-то скажет, что боль и мучения одного нельзя поставить в ряд с невзгодами человечества. Ибо войны, эпидемии, природные катаклизмы пожинают миллионы душ. Порченных грехом и невинных, обожаемых и ненавистных, проклинаемых и освященных молитвами.

А ты лишь жалкий плевок в эпицентре статистических данных, даже не цифра, только общий итог, выведенный равнодушной машиной. Расслабься и перестань считать себя особенным. Изувеченные надежды банальны и предсказуемы, обрисованы в несметном количестве историй. Люди страдают одинаково. Ржавеющие винтики в часовых механизмах бесконечности. Мечтают прыгнуть выше собственной головы, забраться на мифическую, несуществующую вершину.

Нет.

Я решительно и твердо произнесу — нет!

Слезы никогда не схожи по вкусу, они расцвечены эмоциями, палитрой горьких оттенков. Ранят незримо, едва ощутимо, но оставляя шрамы, явственные, неизгладимые следы.

И все мы разные, великие по-своему, однозначно гениальные, не поддающиеся системному анализу, не созданные для занесения в таблицы."

"И на пути к действительно важной цели нужно вывернуться наизнанку, сгореть и возродиться вновь. Истекая кровью и задыхаясь от боли, не сдаваться и делать новый шаг. Снова и снова. Не обращая внимания на песок, застилающий глаза, сцепив кулаки, двигаться дальше и выше. Настолько высоко, чтобы больше не упасть. Зацепиться за точку невозврата, вырезая самые важные слова на давно утраченных и позабытых скрижалях.

Мир жесток, не потерпит твоих открытий, пока не оплатишь счет сполна и по высшему разряду, не выстрадаешь положенный срок за ничтожнейший глоток счастья.

Великие произведения создаются надрывно, на изломе, под кайфом из пьянящего вдохновения и фанатичного упрямства, за чертой нормальности, за гранью привычного разумения, и требуют в качестве жертвенного подношения нутро своего творца.

Великие поступки вершатся еще реже, финансируются очень своеобразным богатством. Тем, чья котировка остается неизменной на протяжении столетий. Ценностью редкой, но не утраченной, не позабытой в гонке на выживание.

Что же тогда сказать о великих чувствах?

Не о серой и скучной фальшивке, привлекающей показной стабильностью или манящей призрачным блеском.