Плохие девочки не плачут. Книга 3

Плечи обдаёт морозным холодом, обжигает грубо и резко, будто зажимает в тисках ледяных прикосновений.

Странная, неведомая сила словно подбрасывает вверх, разрывает паутину безумия, мигом выталкивает на поверхность. Бьёт по вискам зловещим шепотом крови.

Господи, что это?

Буду проклят.

На Земле и в Аду.

Если отпущу её одну.

Господи, кто это?

Пульсирует внутри, неизменно отражается в каждом ударе.

Пробирает до дрожи, доводит до изнеможения, сокрушает всё на своём пути.

Существует вопреки законам логики, вопреки здравому смыслу. Не уводит за грань, а ломает грани.

Тук. Тук. Тук.

Срываюсь и выныриваю. Жадно глотаю воздух вперемешку с водой, захожусь в приступе безудержного кашля. Истерически смеюсь сквозь слезы, закрываю лицо руками.

С ужасом понимаю — в действительности у меня ничего нет. Никаких «кроме». Совсем ничего не осталось, банально сдохнуть не имею права.

Фон Вейганд незримо рядом, постоянно наблюдает сквозь сотни километров между нами. Присутствует даже там, где нет камер, умудряется контролировать на расстоянии."

"Чёртов ублюдок, которого люблю и ненавижу. Одинаково сильно, в равной степени пугающе, неизбежно и необратимо.

Чувствую, как он приближается вплотную ко мне, медленно проводит тыльной стороной ладони по щеке. Чуть отстраняется, наматывает влажные пряди волос на кулак. Властным движением притягивает ближе, рычит:

— Meine, (Моя,) — вынуждает трепетать от привычной смеси страха и возбуждения.

Спорим, именно сие слово высечено на каждой косточке бренного тела. Пожалуй, если сделать вскрытие, можно обнаружить вещественные доказательства.

— Алекс, — бормочу сбивчиво: — Если бы только знал, как тебя не хватает.

Мой Бог. Мой Дьявол.

Моя религия.

Это всё ты. Всё о тебе.

— Поздравить не хочешь? — оглядываюсь вокруг.

Фантом исчезает, остаются лишь скучные декорации. Туалетные принадлежности, стиральная машинка, унитаз, ванная, убогая пенка с ароматом клубники, мыльные лепестки роз.

— Круто, — горько усмехаюсь. — Меняю любое из выше перечисленного или вместе взятые агрегаты на романтичного шефа-монтажника.

Ладно, расслабьтесь.

Я не собиралась умирать. Я же не идиотка.

Хотя…

Так — проехали, забыли, сменили пластинку.

Стандартные рыдания, очередной приступ рефлексии, а на десерт попытка самоубийства.

Учтем печальную дату, в конце концов, опять меняю третий десяток. Как гласит народная мудрость: старость — не радость, маразм — не оргазм. Сплошные поводы для расстройства и обострения шизофрении. Кайфа не светит, секса тоже не обломится.

Будем надеяться, вечер окажется лучше, чем утро.

И, подтирая сопли близлежащим полотенцем, я даже не догадывалась, насколько лучше окажется этот знаменательный во всех отношениях вечер.