Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Я мечтала умереть, — нервно облизываю потрескавшиеся губы. — Но ты помешал. Не отпустил и удержал.

Друг против друга. Не союзники и не противники. Дуэлянты. Скрещиваем взоры точно шпаги, проверяем терпение на прочность, испытываем изменчивую удачу и готовимся к бою. Наш поединок не до первой крови. Насмерть.

— Зачем мне Ад, если Сатана остался на земле? — бросаю чуть слышно.

Гнетущая тишина ложится на плечи невыносимым грузом. Уже не хочется бежать, дело чести дойти до конца. К победе или к поражению — не принципиально.

Самосохранение отключается, запускается обратный отсчёт.

— Бросил важные дела, примчался на мой зов, — произношу с напускным спокойствием. — И что такого страшного? Почему не признаешься, что погряз в этом? В грязи.

Замечаю, как напрягаются желваки, как пролегает мрачная складка на переносице, как вздувается и пульсирует вена на правом виске.

Сквозь непроницаемую броню фон Вейганда пробиваются признаки жизни. Признаки гнева и ярости. Мои любимые.

Те, чого жадала. (То, чего желала)

— Сердишься, ведь со мной приходится считаться, ведь я не пустое место? Тоскуешь по былой свободе? — рискую и не задумываюсь о последствиях.

— Давай, отрицай, унижай, придумывай новые ругательства.

Спину прямо, подбородок выше. Сохраню осанку, если достоинство сохранить не вышло.

— Ударь, — заявляю с вызовом. — Давай, бей сильнее, чтобы не поднялась.

Руки фон Вейганда сжимаются в кулаки. Резко и жутко. От этого короткого движения по моему телу проходит разряд электрического тока.

— Это поможет смыть грязь? — не сдаюсь, не перестаю нарываться. — Или втоптать в грязь наши чувства?

Пламя пожирает ледяной панцирь защиты.

Под внешним спокойствием таится бешенство. Зверь рвётся на волю, срывает маску человека, издаёт приглушённый, едва различимый звук. Не то выдох, не то рычание.

— Ломай меня. Делай сукой, — будто наотмашь. — Только я давно твоя сука. Твоя шлюха. Твоя игрушка. Твоя любимая кукла.

Полные губы кривятся в недоброй ухмылке.

— Меня нет, — выделяю каждое слово. — Я то, что ты захочешь. То, чем ты прикажешь мне быть."

"Хищный оскал обнажает ровные белые зубы. Сумерки сгущаются в чёрных глазах.

— Трахни. Вы*би душу, — отрывисто и отчётливо.

— Только ты и так регулярно вы*бываешь мою душу.

Странно. В кромешной темноте тяжёлого взгляда вспыхивает нечто непривычное. Тень появляется и тут же исчезает. Не успеваю ухватиться.

И всё же…

Невозможно, нереально, ни единого шанса на подобный расклад.

Хотя однажды…

Неужели снова?

— Боишься, — невольно срываюсь на шёпот, не смею произнести громче, поражённо повторяю: — Ты боишься.

— Да, — отвечает ровно.

Звук этого голоса оглушает. Это проклятое слово оглушает и вынуждает вздрогнуть всем телом.