Плохие девочки не плачут. Книга 3

Хищник хладнокровно передвигает фигуры по клеткам шахматной доски.

Они оба равны в губительной одержимости. В иссушающей жажде обладания. В алчном стремлении догнать, повергнуть и растерзать на части. Ни в коем случае не отпускать, не ослаблять удушающую хватку.

Связанны навечно, скованны намертво. Одной цепью, одним ошейником. По воле судьбы заключены друг в друге. Обоюдно острым лезвием вспороты в районе сердца.

Коварная насмешка Фортуны, причудливо разложенный пасьянс.

Об этом просто страшно думать. Об этом нельзя мечтать.

Он бросил дела, наплевал на предосторожности, примчал по первому зову, по щелчку пальцев.

Ради чего?

Ответ на поверхности. Доказательств полно, намечается заметный перебор.

Я покорила зверя. Вынудила монстра подчиниться и склонить упрямую голову. Поставила чудовище на колени, обратила в послушного пса, заставила прилежно выполнять команды.

Я?..

Не верю.

Слегка приподнимаюсь, смотрю на человека у моих ног и снова откидываюсь назад, на смятое покрывало.

Просто отказываюсь верить.

«Не обман зрения? Не галлюцинация?» — шальные мысли пробирают до озноба.

Шёлковые ласки абсолютно реальны. Остальное тоже сомнений не вызывает. Мне до одури жутко и удивительно хорошо.

Кусаю губы, но это не помогает. Совершенно не отрезвляет.

Стараюсь оценить каждый кадр, но это едва ли получается. Яркие всполохи перед глазами ослепляют, толчки крови во взмокших висках оглушают.

Тук.

Глухо пульсирует внутри.

Мои ноги на широких плечах.

Тук.

Отбивается в рваном ритме.

Каблуки упираются в спину, скользят, вспарывают плоть сквозь тонкую ткань рубашки.

Тук.

Обдаёт немилосердным жаром.

Острые шпильки царапают тело фон Вейганда.

Уже давно.

Безотчётно, непреднамеренно. Больно, возможно, до крови.

Oh, God. (О, Господи.)

Почему?

Потому что он позволяет. Не снимает модельную обувь, не удерживает за бёдра, пресекая шалость. Никак не останавливает непотребство.

Позволяет.

Не от помутнения рассудка, не от рассеяности внимания.

Сознательно.

Позволяет. Это. Мне.

Теряю собственный пульс, закрываю глаза. Больше не сдерживаю утробные стоны, рвущиеся наружу. Содрогаюсь в экстазе.

Кончаю, ибо он позволяет.

Думаю, что падаю, но жестоко ошибаюсь.

В этот конкретный момент понятия не имею об истинном, ничем не замутнённом падении. О полёте, который по-настоящему выбивает дыхание из лёгких. Об ударе, камня на камне не оставляющем от прежнего восприятия окружающей действительности.

Я невинная и неопытная, неискушенная и неиспорченная. Несмотря на все аферы и приключения, я практически девственница.

Не вижу ближайшее будущее, не догадываюсь о финальном аккорде.