Плохие девочки не плачут. Книга 3

Не подозреваю о том, что некоторые вещи способны впечатать в стену, размазать по дороге асфальтоукладочным катком.

Напрочь забываю о методе кнута и пряника.

Зря, очень зря.

В этой жизни за всё приходится платить. За удовольствие — тем более, причём по особому тарифу.

Фон Вейганд отстраняется. Крепко обхватывает мои ослабевшие колени, небрежно целует сначала левое, потом правое. Словно отдаёт дань святыне, проводит лишь ему ведомый ритуал. Вынуждает выпрямить ноги, прижимается губами к лодыжкам, трётся бородой.

От этой неожиданной ласки по телу проходит разряд электрического тока.

— Спасибо, — выдаю совершенно идиотскую благодарность.

— Пожалуйста, — он ухмыляется, резко поднимается с кровати, отходит в сторону.

— Куда ты? — машинально дёргаю галстук, поворачиваюсь на бок, тщетно стараюсь увидеть происходящее сквозь темноту.

— Готовлюсь к торжественному событию, — поясняет многозначительно."

"Судя по звуку, открывает и закрывает ящик. Вероятно, здесь есть комод или тумба. Не могу рассмотреть детали обстановки. Единственный источник света — полузашторенное окно. Скупого отблеска ночных огней ничтожно мало, дабы в полной мере оценить происходящее.

— В смысле? — нервно сглатываю.

Отчётливо вижу, как за стеклом кружатся пушистые снежинки.

Чёрт побери.

Снежинки вижу, а за действиями противника уследить не способна.

Дерьмо.

Конечно, умом понимаю, что бояться глупо. Мне элементарно не посмеют причинить серьёзного вреда. Но вот телом… Телу не прикажешь. Реагирует неадекватно. Или наоборот — чует опасность?

— Раздвинь ноги, — холодно повелевает фон Вейганд.

Возвращается ко мне, садится рядом.

Странное ощущение.

Внутри словно вспыхивает сигнальный огонь.

Срабатывает система безопасности, включается инстинкт самосохранения.

Плотнее сжимаю бёдра, отползаю дальше, пробую спрятаться.

Почему так страшно?

Подумаешь, абсолютно голая привязана к кровати. С кем не бывает? Вполне обыденная ситуация. Необходимо урезонить обезумевший пульс, выровнять сбившееся дыхание. Преодолеть панику и подчиниться, довериться воле любимого зверя, пока не стало хуже.

Хуже?!

Ха, смешная шутка.

Как будто сейчас всё нормально. Как будто я не пропитана грехом. Не увязла в трясине вязкой зависимости.

Не миновала последнюю черту, не оказалась за гранью реальности.

— Бунтуешь, — голос фон Вейганда сочится сарказмом.

— Пытаюсь, — отчаянно стараюсь освободиться, ослабить тугой узел галстука.

— Напрасно, — бросает коротко.

А в следующий миг наваливается сверху, обрушивается точно ураган, не ведая ни пощады, ни жалости. Поворачивает меня на спину, приводит в требуемое положение и делает то, что хочет.

— Ты не… ты же не… — осекаюсь.

С трепещущих уст срывается не то всхлип, не то вскрик.