Плохие девочки не плачут. Книга 3

Но вот с имитацией роста придётся тяжело. Не каждый парень под два метра вымахает. Такое трудно скопировать. Хотя ничего. Поработают над коленками, растянут на дыбе. Голь на выдумки хитра, а чокнутые лорды тем более.

— Завязывай со «спайсами» — настоятельно советует внутренний голос. — И прекрати смотреть мексиканские сериалы.

Печалька.

Просмотр мексиканских сериалов под «спайсами» — моё любимое развлечение, последняя отрада, яркая отдушина промеж серых будней.

А теперь что?

Трахни.

Сама мысль о возможности подобного выглядит абсурдной. Полный сюрреализм. Никакой привязки к действительному положению вещей.

Скорее кролик сожрёт удава, отечественный кинематограф поднимется с колен, а я стану самой богатой женщиной во Вселенной.

Прочищаю горло и выдаю вслух:

— Однажды пыталась. Купила плётку, затянулась в корсет, отрепетировала грозную речь перед зеркалом, — вздыхаю и подвожу итог: — Облажалась капитально.

Фон Вейганд неожиданно отстраняется, отпускает лишь на несколько мгновений, а после резко обхватывает за талию. Вынуждает подняться, прижимается сзади."

"— Кто сказал, что мне не понравилось? — дразнит жарким шёпотом.

Никто.

Инстинктивно облизываю губы.

Похоже, тебе и сейчас неплохо. Чувствую физически. Самой беспокойной частью тела. Той, которая вечно нарывается на приключения.

Телефон до сих пор у меня в руках. Значит, в зад упирается фотоаппарат.

Огромный, горячий, пульсирующий фотоаппарат.

Да, именно так.

Не отвлекаемся от повестки дня.

— К-как… — осекаюсь. — Как включить?

О мобильном не забуду.

Не надейся, не мечтай.

Держи слово.

— Очень легко, — трётся бородой о мою щёку. — Открой рот.

— То есть? — уточняю, нутром чую подставу.

— Выполняй, — повелевает коротко.

Подчиняюсь.

Исключительно ради любопытства.

— Умница, — хвалит за послушание.

Его пальцы медленно скользят по моим приоткрытым устам. Гладят и обводят, изучают территорию, закрепляют право собственности.

От этих прикосновений плавится мозг. Нет ни силы, ни желания сопротивляться. Хочется лишь таять и растворяться.

Невольно выгибаю спину. Отдаюсь течению, не пытаюсь остановить торнадо. Упиваюсь моментом.

— Высунь язык, — следует новое распоряжение.

— Что? — вырывается из груди приглушённый возглас.

— Дай мне свой язычок, — мягко повторяет фон Вейганд.

Наверное, стоит взбунтоваться или хотя бы насторожиться. Однако я не желаю думать и анализировать происходящее. Безропотно покоряюсь.

— Видишь, как просто, — он покрывает плечи небрежными поцелуями, с убийственной серьёзностью заявляет: — Открываешь рот, высовываешь язык, облизываешь головку…

— Какую головку? — выдыхаю поражённо.

— Члена, — бросает невинно. — Кажется так это по-русски — «головка члена»? Неужели ошибся?

Куда там.

Ошибаюсь только я.