Плохие девочки не плачут. Книга 3

Мне понравится.

— Нельзя игнорировать важные вопросы, — жаркое дыхание опаляет шею.

Фон Вейганд забавляется.

Он обожает подобные моменты. Поймать врасплох, на горячем, на месте преступления. Подарить надежду на милость, посмеяться и припугнуть. Позволить уйти на безопасное расстояние и вновь догнать, вернуть обратно, погрузить во мрак.

Фон Вейганд никогда не упускает возможности наказать. По всей строгости закона. Своего собственного закона.

— Хорошо, — отвечаю мягко.

Чуть отклоняюсь назад, прижимаюсь макушкой к широкой груди, играю роль нахального котёнка, который, не ведая страха, ластится к суровому хозяину.

— Только включи мобильный, — прибавляю елейно.

Наглость ужесточит справедливую кару во сто крат.

Тем лучше.

Сгораю от нетерпения.

— Зачем? — спрашивает с наигранным удивлением.

Его пальцы медленно обводят мои запястья, едва касаются, но и от столь невинной ласки кожа покрывается мурашками. Вздрагиваю всем телом, ибо мне отчётливо слышится лязг кандалов.

Однако ничего нет.

Никаких наручников, никаких цепей.

Лишь мы.

Без почвы под ногами.

— Пожалуйста, — шумно сглатываю, стараюсь прозвучать спокойно и уверенно: — Включи.

Крупные ладони скользят по моим рукам, немного задерживаются на локтях, поднимаются выше, обводят обнажённые плечи, вырывают приглушённый стон из груди.

— Предлагаю сделку, — произносит вкрадчиво."

"Ну, конечно.

Какой же дьявол без сделки.

— Ты удовлетворяешь моё любопытство, а я твоё, — оглашает условия.

Вроде бы честно, не подкопаешься.

Но глупо доверять манипулятору.

Не тороплюсь отвечать, выжидаю молча, держу паузу.

— Как телефон может помочь с минетом? — живо интересуется фон Вейганд, картинно вздыхает: — Боюсь представить.

О чём он?

Опять решил поиздеваться?

Отработать извращённый юмор на беззащитной жертве?

Не выйдет.

У меня нервы как стальные канаты. Были. Когда-то. Хотя и сейчас ещё ого-го. Фору дам кому угодно. Обладаю завидной выдержкой, нордическим характером и…

— Объясни, что ты собиралась делать с моим телефоном? — продолжает глумиться над воспалённым воображением, добивает нарочито серьёзным: — Всегда думал, девочки учатся этому на бананах.

Краснею. Румянец стремительно заливает щёки. Накал растёт.

Сейчас на моём лице можно легко поджарить яичницу-глазунью. Наверное, даже с беконом. И с зеленью. Аппетитная штука. Быстрее тащите сковороду.

— Поверь, существуют гораздо более удобные тренажёры, — заключает доверительным тоном. — Готов устроить демонстрацию лично.

— Хватит, — срываюсь на возмущённое шипение. — Прекрати.

Дёргаюсь в тщетной попытке освободиться. Едва ощутимые объятья вмиг становятся железными.