Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Звучит заманчиво, — не узнаю собственный голос.

Чужой, надтреснутый, замёрзший.

— Только прошу, — неожиданно хрипло.

Глазам становится больно. Что-то обрывается внутри, терзает неровными гранями. Обжигающая влага струится по щекам.

Слёзы или кровь?

— Пожалуйста, не надо, — нервно сглатываю.

Так случается.

В мгновение ока.

Будто ослепительная вспышка, сбивающая с толку.

Доля секунды, не больше.

Komm zu mir. (Подойди ко мне.)

Романтичный шеф-монтажник мило улыбается и манит приблизиться, протягивает руку, предлагает познать настоящее счастье, испытать неземную любовь, вкусить сочный плод запретной страсти.

Hab keine Angst. (Не бойся.)

Но стоит коснуться — видение раскалывается.

Прямо под моими пальцами.

Рушится каскадом, вспарывает плоть, обагряет, лишая отпущения грехов, погребает под градом осколков.

Нравится?

Безжалостный барон хищно скалится.

Te quiero puta. (Я люблю тебя, шлюха.)

Хватает за волосы, шумно вдыхает аромат, царапает нежную шею зубами. Отступает и наблюдает. Вновь настигает. Бьёт наотмашь, толкает в грязь.

Наслаждайся правдой, дрянь.

Сапогом прямо по губам.

Хлебай.

Прижимает к сырой земле.

Ты никто. Не моя. Моё. Не отдам никому. Ни Богу, ни Чёрту. Не спрячешься. Найду. Не сбежишь. Убью. Никогда не отпущу.

Так случается.

Некоторые люди дарят кислород. Некоторые — отнимают. А есть такие, без которых кислород на хр*н не нужен.

Именно они рвут душу в клочья.

Словом. Жестом. Оттенком эмоций.

— Очень предсказуемо, — произносит фон Вейганд с едва заметной насмешкой. — Не важно, что сделал Стас, как предал и подставил. Ты всё равно молишь о пощаде.

Святая.

Ничего не попишешь.

— Да мне плевать на него, — отвечаю раздражённо.

— Поэтому ты с ним обручилась, — спокойно парирует.

— Других предложений не поступало, — шмыгаю носом.

Немного расслабляюсь, решаюсь разрядить обстановку.

— Принц Уильям выбрал эту выскочку Миддлтон, — хватаю салфетку, украдкой промокаю лицо. — Фассбендер закрутил роман с очередной партнёршей по съёмкам.

Осмелев, выразительно высмаркиваюсь.

— Ты уехал, — предъявляю обвинение. — Как будешь оправдываться?

Тихо смеётся.

Совсем оборзел.

Подонок.

— Расскажу сказку, — опять измывается."

"Ни стыда, ни совести.

Глава 15.4

— Жил-был на свете хороший парень, — продолжает, прежде чем успеваю вставить язвительный комментарий.

О ком это он?

— Родился в семье аристократов. Не в лучшей и не в худшей. Отец уделял ему мало внимания, но подобное упущение с лихвой компенсировало щедрое завещание.

Явно не о себе.

— Нашему герою достался большой куш. Контрольный пакет акций. Остальным сыновьям пришлось довольствоваться объедками. По пять процентов каждому.

Не понимаю.

— Ничего удивительного, — бросает коротко.