Плохие девочки не плачут. Книга 3

Преступники застигнуты с поличным, однако не торопятся расколоться.

— Играем в прятки или в угадайку? — хмыкаю. — Никто ничего не объяснит?

Ребята по-прежнему немногословны, переглядываются, медлят и, наконец, синхронно поднимают руки вверх. Дорик — левую, Маша — правую.

Стальной блеск на запястьях трудно не опознать.

— Наручники? — подозрительно хмурюсь. — Пора вызывать санитаров. Вас необходимо изолировать и пролечить. Жёстко. Хотя нет, вдруг понравится. О’кей, ребята, давайте серьёзно. Что за х*рня? Вы укурились? Одурели от пьянства?

Не догадываюсь об истинной подоплёке, пребываю в сладком неведении.

Но счастье длится недолго.

— Они любовники, — хриплый баритон раздаётся за спиной.

В груди щемит, во рту пересыхает.

Даже страшно оборачиваться, внутренности замерзают.

Делаю усилие. Огромное, нечеловеческое, на грани предсмертной агонии. Поворачиваюсь на звук.

Как в замедленной съёмке, как в паршивом триллере.

Тщетно пытаюсь избавиться от кома в горле, сглотнуть не удаётся. Замираю и обтекаю, покрываюсь липкой испариной.

Передо мной стоит абсолютно неизвестный мужик.

Высокий, широкоплечий, весь в чёрном.

Детали различаю не сразу, дуло отвлекает.

— Это дробовик? — спрашиваю чуть слышно.

— Помповое ружьё, — произносит мягко, с лёгким акцентом.

И перезаряжает.

Твою мать.

Бл*ть.

Ну, на х*й.

Он его перезаряжает.

— Не волнуйтесь, — заявляет вкрадчиво. — Всё хорошо.

Очень хорошо.

Отлично.

Просто за*бись.

Красивый такой мужик. В моём вкусе. И по росту, и вообще. Симпатяга. Смуглый, с тёмными волосами и горящими глазами. С бородой. В татуировках. Костяшки пальцев щедро расписаны мрачными символами.

Я бы с ним замутила, если бы не фон Вейганд.

— Вы кто? — интересуюсь срывающимся голосом.

«Только не от Мортона, только не от Мортона», — умоляю мысленно, повторяю будто заклинание.

— Мурат, — следует исчерпывающий ответ.

Супер, это многое проясняет.

А нет, них*я.

Требую подробностей.

Он широко ухмыляется и повергает меня в шок. Никогда не видела ничего подобного. Хотя встречались более или менее схожие экземпляры. Но не настолько сексуальные.

Охр*неть.

Разве откровенное уродство может быть сексуальным?

Может, поверьте.

У этого типа все зубы золотые. Все до единого. Однако сей факт точно не мешает ему клеить баб и выглядеть горячим мачо."

"Тр*хни нормальность, что называется.

Тр*хни и не надейся выбраться на поверхность.

— Я всё могу объяснить, — вдруг подаёт голос Маша.

Уже не важно, на повестке дня проблемы покрупнее.

— Это бред, какие там любовники, чушь, дерьмо собачье, — продолжает сбивчиво. — Ты же понимаешь, я бы никогда не…

— Они были голыми, когда мы пришли, — меланхолично обрывает Мурат. — Целовались.