Плохие девочки не плачут. Книга 3

Осушаю бокал.

— И лучше тебе не пить, — укоризненно качает головой. — Алкоголь не идёт на пользу женскому здоровью.

Охотно верю.

Сжимаю челюсти до звона в ушах, стискиваю хрустальную ножку. Мечтаю раскрошить стекло в кулаке, не боюсь порезаться.

— Спасибо за консультацию, — вежливо благодарю.

Не злюсь и не раздражаюсь, не слетаю с катушек от ярости.

Обтекаю молча.

Бесят лишь первые десять подобных вопросов. На одиннадцатом начинаешь привыкать, достигаешь определённого смирения. Люди считают святым долгом влезть в чужие дела, вломиться туда, куда их не приглашали, не вытерев ноги и не постучав.

— Мы пока не планируем, — отвечаю сдержанно. — Дориан строит карьеру, постоянно в разъездах. Прага, Мюнхен, Париж. Разъезды ужасно утомляют. Хоть останавливаемся исключительно в пятизвёздочных отелях, для ребёнка подобный режим неприемлем.

Поднимаюсь, утаскиваю законного супруга на танцпол.

Господи, почему так сдавливает рёбра и жжёт глаза?

Вино не дурманит разум. Вина вгрызается глубже. Дыхание подводит, еда не помогает, не утоляет грусть.

Зачем оправдываюсь перед кем-то? Лгу, выстраиваю защиту.

У меня есть фон Вейганд.

Билет прямо в рай. В мой персональный грязный рай. В мрачный бальный зал, где мы танцуем босиком на осколках битого стекла.

О других напишу простым карандашом, мимоходом составлю заметки на истлевшем пергаменте. А о нём только на коже. По живому. Кровью собственного сердца.

Нам ли быть в печали?

Эх, Саша, как же тебя не хватает. Всегда. Везде. Я как тот гребаный эндорфин. Жажду сгореть в огне. Весь мой тридцать один аминокислотный остаток неудержимо влечёт к тебе.

Окей, достаточно.

Уходим на рекламную паузу.

Возвращаюсь обратно, тяжело опускаюсь на стул. Дорик снуёт рядом, не выпускает из виду. Отдаю ему приказ отгонять назойливую толпу и обмахивать уставшую супругу опахалом.

— Тамада пропал, — взволнованно говорит мама.

— Я не в форме, — тяжело вздыхаю. — Заменить не смогу.

— Последний раз его видели с дядей Толей, — заключает хмуро.

— Стоит человеку единожды оступиться, все начинают его подозревать, — искренне негодую. — Вопиющая несправедливость.

— Нужно вызвать милицию, — готовится к худшему.

— Ни в коем случае, — отмахиваюсь. — Во-первых, мы не стукачи. Во-вторых, рановато будет, они всю нашу водку выпьют. К тому же, торжество не в разгаре. Предлагаю дождаться драки.

— Правильно, дочка, — заявляет дядя Коля и хлопает меня по плечу, вынуждая испытать микроинфаркт. — Этот муфлон сам виноват, в натуре, чмо без понятий. Не по кипишу фармазонил. У него явно фляга свистит.

— Высказывался не по теме, — перевожу для мамы. — С головой проблемы.