Плохие девочки не плачут. Книга 3

Ностальгия захлестывает.

Саундтрек под оптимистичным названием ‘You might die trying’ («Ты мог умереть, пытаясь») сопровождает меня по дороге на работу.

Иду пешком, любуюсь серыми многоэтажками. Обветшалые здания приводят в ужас иностранцев. А я кайфую. Все удивительно близкое и родное.

Словно никогда не уезжала. Или перенеслась на пару лет назад, в беззаботный период.

Может мне пригрезилось? Может не было никакого шефа-монтажника? Может все случившееся просто безумный сон?

Открываю дверь, здороваюсь с охранником, поднимаюсь на нужный этаж. Бреду по темному коридору, замираю перед кабинетом.

Хоть бы Маша опять задержалась. Желательно до вечера. Зажмурюсь и воображу, будто обошлось без предательства.

Поворачиваю ручку и вхожу в залитую солнцем комнату.

Странно.

Холод крадется вдоль позвоночника, клубится под ребрами. Поежившись, запахиваю куртку плотнее.

Смотрю вперед и не верю.

Это стоит отметить, несите шампанское,

Миллион американских долларов — фигня. Куча бесполезных зеленых бумажек на далеком банковском счету. А вот фон Вейганд — другое дело. Живой и обалденный. Совсем близко. Сидит в кресле руководителя.

Ухмыляется.

В моем кресле. Мой фон Вейганд.

Единственная причина учащенного сердцебиения.

— Раздевайся, — хриплый голос проникает прямо в кровь, растекается по венам раскаленным металлом.

Предложение, от которого нельзя отказаться.

— Размечтался, — парирую с напускным равнодушием.

Пальцы дергаются помимо воли, ладони взмывают вверх. Сдерживаюсь с трудом. Маскирую жест, складывая руки на груди.

— Кто победил, тот и музыку заказывает, — набираюсь смелости. — Поэтому я включаю томную мелодию, а ты отплясываешь.

Стриптиз. Без цензуры.

Проклятье.

Он поднимается и направляется ко мне. Сейчас будет больно. Сейчас очень сильно пожалею о неосторожных словах.

Отшатываюсь назад, колени дрожат. Едва удается сохранить равновесие.

— Раздевайся, — повторяет вкрадчиво, подступает вплотную. — Что означает снимай верхнюю одежду.

Конкретизируй, разложи по полочкам.

Насколько верхнюю? Потертые джинсы считаются? Полинявшую футболку зачтем? А нижнее белье почему дискриминируем?

Вот засада, выгляжу как бомж. Не накрашена, в кроссовках.

— Предлагаю обсудить стриптиз, — нарываюсь на суровое наказание.

— Согласна, раньше спорили о другом. Однако никогда не поздно переиграть. Какой на хр*н бизнес, когда выпадает такая возможность?! Не бойся, обещаю не трогать. Просто посмотрю.

— Не перегибай, — вкрадчиво советует фон Вейганд, медленно избавляет меня от куртки, отступает, вешает ее на крючок.

Благоразумно затыкаюсь.

На несколько минут.

Соскучилась, ничего не попишешь.

— Ну, не расстраивайся так, — пожимаю плечами. — Осуществишь извращенную фантазию в следующий раз.