Плохие девочки не плачут. Книга 3

Молюсь и матерюсь, приближаю рандеву в аду. Стараюсь держать марку.

I don’t give a fuck. (Поеб*ть.)

Повторяю раз за разом, пока на зубах не навязнет. Нервно тереблю пояс халата, изучаю собственный затравленный взгляд в зеркале. Вздрагиваю всем телом, когда отворяется дверь.

— Осторожно, я голая, — решаю по привычке припугнуть Андрея.

— Не страшно, — хриплый голос проникает в плоть и в кровь. — Я тоже.

Петля затягивается вокруг горла. Зрачки невольно расширяются, кожа враз покрывается мурашками.

Оборачиваюсь, реагирую рефлекторно.

— Лжешь, — бросаю разочарованно.

— Мы оба в этом преуспели, — парирует с издевательским смешком.

Черт.

Меня трясет, колотит точно в лихорадке, так, что зуб на зуб не попадает."

"То ли от резкого перепада температуры, то ли от тяжелого взора, который не предвещает ничего хорошего.

— Готова поразвлечься? — ухмыляется фон Вейганд. — Нас ждет увлекательный вечер.

Инстинктивно оглядываюсь в поисках инструментов для зажигательной экзекуции. Не замечаю ни дыбы, ни тисков для дробления пальцев.

Реальный повод запереживать и напрячься.

— Подвал вроде далековато, — протягиваю неуверенно.

— Если только не воспользуемся частным самолетом и не вернемся на родину, в Германию.

Заткнись, идиотка.

Не подсказывай ему варианты.

— Я собирался предложить оперу, — произносит задумчиво. — Не каждый день получаешь билеты на премьеру. Но твоя идея интригует гораздо больше.

— Шучу, — заявляю поспешно, истерично хихикаю. — Не могу себя контролировать. Юмор рвется наружу.

Ага, давай, поведай несколько увлекательных историй. Про Стаса, про Гая Мортона. Докажи мазохизм опытным путем. Опять. Молодец, так держать.

— Слушай, ты обязан вывести меня в свет, — поспешно развиваю тему.

— Я же никогда не была в приличных местах. Балет не считается. Не досмотрела. Маша постоянно дергала, толкала в бок и тянула к выходу. Типа пляшут красиво, но как-то скучновато. Не позволила прикоснуться к прекрасному. Черствая натура, вполне логично, что потом она с легкостью запрыгнула на чужого жениха.

Он не торопится прокомментировать крик души, подходит к постели, изучает развратное платье. Никаких вырезов или разрезов. Скромная длина. Однако цвет бьет по глазам.

Неужели недоволен? Странно, ведь лично выбирал и одобрил.

— Одевайся, — произносит ровно.

Отступает, усаживается в кресло, широко расставив ноги.

Абсолютно трезвый и спокойный. Ни тени ярости, ни единого намека на скрытую агрессию. Безразличный наблюдатель.

Медленно поднимаюсь, делаю пару шагов.

От гулких ударов сердца становится физически больно. Язык примерзает к небу. Вся смелость вмиг выветривается.

Господи, как холодно. Не замечаю пламени под льдистым покровом.

В черных глазах клубится мрак. Беспросветная темнота.