Плохие девочки не плачут. Книга 3

Возникает ощущение, будто бреду по туннелю без начала и конца.

Развязываю пояс, сбрасываю халат.

— Как твоя прогулка? — вкрадчивый вопрос стальной иглой врезается в мозг.

— Неплохо, — отвечаю уклончиво.

— Достучалась до небес? — спрашивает саркастически.

Замираю, не способна даже сглотнуть.

— Ты следил за мной? — бормочу надтреснутым голосом. — Обещал дать немного свободы, но снова контролировал каждый шаг.

— Надевай белье, — заявляет мрачно.

Покрываюсь испариной, послушно подчиняюсь, не смею опротестовать столь четкий приказ. Подступаю ближе к кровати, наклоняюсь, осторожно дотрагиваюсь до ажурного кружева.

Сперва все выходит достаточно просто. Бюстгальтер и трусики приятно ласкают кожу. С чулками труднее. Пальцы дрожат, движения скованны, действую точно во сне. Хожу прямо по лезвию ножа.

— Нет, это не подходит, — чеканит фон Вейганд, когда я тянусь за платьем.

— Разве не ты… — замолкаю под недобрым взглядом, тут же отступаю на безопасное расстояние.

Мой палач лишь усмехается шире, приближается к огромному шкафу, распахивает настежь, методично перебирает содержимое.

— Лови, — бросает мне новый наряд.

Очень мило.

Крепко сжимаю мягкую стеганную ткань, украдкой рассматриваю очередной вердикт хозяина. Надеваю и оборачиваюсь, желаю внимательно разглядеть себя в зеркале. Не рискую провоцировать, благоразумно прикрываю наготу.

Целомудренное черное платье. Вырез лодочкой, рукав три четверти, длина до середины бедра. Вверху тонкая белая полоса, внизу полоса потолще.

Чистота и невинность.

В подобном выборе явно сквозит ирония.

Особенно если вспомнить про откровенное ярко-красное белье, которое скрывается под просторной рясой.

Стоп, наряд действительно навевает определенные ассоциации.

Не успеваю раскрутить мысль до логического конца.

— Какая соблазнительная монашка, — нарочито елейно произносит фон Вейганд, подходит сзади, обнимает за талию, притягивает, впечатывая в собственное тело.

— Немного отдает богохульством, — замечаю нервно, дергаюсь, совершаю робкую попытку освободиться. — Прекрати.

— Боишься кары свыше? — склоняется, трется щекой о мою шею, вынуждая трепетать. — Не стоит, я сегодня в отличном расположении духа.

— Не гневи судьбу, — ощущаю приближение острого сердечного приступа.

— Еще не поняла? — запечатлевает жаркий поцелуй там, где неистово пульсирует яремная вена. — Я и есть твоя судьба.

And I’d walk through Hell for you. (И я пройду сквозь Ад ради тебя.)

Ты все, что есть у меня.

— Знаю, — шепчу одними губами.

— Тогда зачем сопротивляешься? — спрашивает насмешливо.

Иначе не умею.

Одержимая. Чокнутая. Абсолютно ненормальная и неадекватная. Давно разломана на части и перекроена. Безнадежно потеряна, однако борюсь.

Глава 18.3

Есть только миг.

Хрупкая грань. Тонкая нить.