Плохие девочки не плачут. Книга 3

Целует нежно и страстно, с благоговением, точно святыню. Едва касается, не дразнит, а дарит тепло. Щемящая ласка совсем не сочетается с его сокрушительными движениями, ибо яростные толчки безжалостно сотрясают распятое тело.

Невольно подаюсь вперед. Бесконтрольная дрожь охватывает каждый позвонок. Пальцы сжимаются, впиваются в широкие плечи.

Огненные нити сплетаются внизу живота, раскаленная сфера нарастает и взрывается пылающими искрами. Растекается внутри тягучим, кипящим возбуждением, однако не приносит удовлетворения. Вынуждает извиваться, взмолиться о продолжении.

Твердая плоть пульсирует во мне, движется, не ведая усталости, умело растягивает изощренную пытку, достигает бешеного ритма. Мышцы конвульсивно сокращаются вокруг огромного члена. Опять и опять. Грешница возносится к небесам.

По венам струится запретный кайф, разум обесточен.

Больше нет никаких слов.

Только я и фон Вейганд.

Маленькая девочка и ее голодный зверь.

Мы уже не говорим, не выясняем отношения. Наслаждаемся тишиной, разрываем реальность и сливаемся воедино.

Сползаем на пол, будто срываемся в пропасть. Утоляем жажду, распаляем похоть.

Здесь нет людей, лишь дикие животные. Запреты рушатся, табу уничтожены. Идем ко дну, без шанса выбраться на поверхность.

Свет сменяется темнотой.

Не сразу осознаю, где оказалась. Требуется время, дабы сосредоточиться и оценить обстановку.

Невольно морщусь, дергаюсь.

Яркие лампы исчезают, прохладный кафель остается в прошлом. Теперь вокруг клубится густой морок.

Часто моргаю, пробую навести фокус, развеять сгустившуюся тьму. Тщетно. Провожу пальцами по гладкой шелковистой ткани. Очень смахивает на покрывало.

— Алекс, — шепчу, вглядываясь во мрак.

Понимаю, что лежу на животе. Осторожно приподнимаюсь. Становлюсь на колени, осматриваюсь.

Когда успела отключиться? Не помню, не отдаю отчета в происходящем. Растираю взмокшие виски, пытаюсь изгнать дурман из мыслей.

Помятое платье пропитано липким потом, тонкие чулки беспощадно изорваны.

— Алекс, — повторяю с долей волнения.

Черт.

Воспоминания отрывочные, пульс приходит в неистовство.

— Алекс! — восклицаю надрывно.

До боли знакомые пальцы накрывают мой рот, призывают заткнуться. После этого с меня стягивают одежду.

Неспешно, постепенно, наслаждаясь процессом. Раздевают со вкусом, будто избавляют лакомство от упаковки.

Еще мгновение — и кровать пружинит, прогибается под тяжестью мощного тела.

Замираю в предвкушении, затаив дыхание.

— Ты знаешь, что я собираюсь сделать? — спрашивает фон Вейганд, прижимается сзади.

Господи.

Моя душа навечно заточена в адском пекле."

"Изнываю от желания. Гигантский член упирается чуть ниже поясницы, но это совсем не страшит. Скорее заводит и подстегивает.

— Да, — уста трепещут. — Давай.