Плохие девочки не плачут. Книга 3

Не чувствую ничего. Я пытаюсь достучаться. Пусть не до небес, хотя бы до пекла. И кулаки разбиты в кровь. А стена остается целой.

— Алекс, — едва дышу, едва ощущаю собственный пульс. — Прошу.

Я подаюсь вперед, я нарушаю правила игры.

Мои дрожащие пальцы скользят по твоей щеке. Нервно, дерганными движениями, совсем неуверенно. Будто крадучись.

И ты вздрагиваешь, словно я тебя ошпарила, облила кипятком с головы до ног.

Если бы я могла заглянуть в будущее, я бы не допустила этого момента.

Но я никто. Горсть пыли. Простая смертная.

Больше никаких слов. Никаких угроз.

Прочь. Прямо в вечную ночь.

Дверь захлопывается.

Кредит доверия исчерпан, партия окончена.

Апокалипсис сегодня. Сегодня мой Армагеддон.

На пол. Медленно-медленно. Царапая ногтями равнодушное дерево, ломая себя до основания.

Пусть жесткий ковер впивается в голые колени. Пусть терзает, отрезвляет, избавляет от липких пут кошмара, ожившего наяву.

Я не ищу легкий путь. Я выбираю адское пламя. Создаю сама. И гибну. Всегда.

Я обречена. Я заточена быть игрушкой Дьявола.

***

Интересно, как люди выживают без богатого воображения и бурной фантазии, о чем они волнуются и чем терзаются, каким способом убивают нервные клетки.

Ох, не завидую этим беднягам.

Тоска зеленая. Ни трагедии, ни драмы. Ни единого повода, дабы устроить пафосный спектакль, закатить концерт с дикими воплями и битьем посуды.

Другое дело — я.

Мастер спорта по вдохновенному п*здостраданию. Мне даже повод не нужен, достаточно молчания. Или неосторожного вздоха. Рядовой улыбки. Вскользь брошенной фразы.

Я из любой мелочи сумею раздуть конфликт межгалактического масштаба.

Обращайтесь, постоянным клиентам — скидка.

Думаете, у вас все отлично? Не подпортить? Не придраться? Полны уверенности в своем совершенстве? Спокойны и веселы?

Пара минут в одной комнате со мной, и вам уже не поможет психиатр. Да что там. Даже вашему психиатру никто не поможет. Даже психиатру вашего психиатра понадобится срочная и принудительная госпитализация.

— Позвольте поинтересоваться, как долго вы намерены продолжать сие непотребство? — в мрачные чертоги моего разума бесцеремонно врывается пронзительный голос Андрея.

Я не трачу силы на искрометное остроумие, не стараюсь давить авторитетом и блистать недюжинным интеллектом. Ограничиваюсь нечленораздельным мычанием. Для этого типа и так сойдет.

— Заперлись в четырех стенах, никуда не выходите, уперлись в экран телевизора, с утра до вечера объедаетесь, — он не собирается затыкаться, набирает обороты. — Прекратите жалеть себя!

Хватаю пульт и демонстративно повышаю звук.

— Смотрите всякую дрянь, — брезгливо заключает негодяй. — Омерзительное зрелище.