Плохие девочки не плачут. Книга 3

Наладить хотя бы минимальный контакт, вернуть утраченное доверие.

— Не стоит, — он отстраняет меня.

— П-прошу, дай осмотреть, — настаиваю сбивчиво. — П-прошу, я…

— Нет, — четко и холодно.

Фон Вейганд снимает галстук, туго перевязывает руку. Ничем не выдает истинных эмоций. Действует абсолютно спокойно, будто каждый день ломает стены и никаких необычных событий не произошло.

Неужели ему действительно не больно? Или он просто не чувствует? Вообще не чувствует. Совсем. Ничего.

Я замечаю, как багряные струи оплетают его пальцы. Крупные капли срываются на пол, расплываются кровавыми кляксами.

— Я предлагаю ставку, — говорит Стас. — Давай сыграем.

Довольно слабый план, от профессионального афериста ожидаешь гораздо большего.

— Понимаю, у тебя все и так есть, поразить трудно, заинтересовать тоже. Но уверен, ты никогда не вступал в поединок с человеком, который не проигрывает и не сдается. Ты долго искал меня, собирал информацию, поэтому знаешь, я не лгу и не хвастаюсь.

Стоит придумать что-нибудь более оригинальное. И чем скорее, тем лучше.

— Фортуна всегда на моей стороне. Я легко обставлял матерых шулеров.

Мне при любом раскладе хорошая карта идет.

Молодец. Супер. Ладно, сейчас реально пора замолчать.

— Хочешь поставить на кон собственную удачу? — вкрадчиво спрашивает фон Вейганд.

Его полные губы кривятся в зверином оскале, темные глаза подсвечены безумным, фосфоресцирующим пламенем.

— Пожалуй, — коротко подтверждает Стас.

— Какую игру выбираешь? — интересуется мрачно.

— Любую. Хоть покер, хоть шахматы. На твое усмотрение.

— Щедро, — хмыкает с явной издевкой. — А что я должен поставить?

— Ее, — звучит тихо, но твердо.

Оборачиваюсь, не верю своим ушам.

Смотрю на безумца, потом перевожу взгляд на его палача. Исход уже предельно ясен, предрешен до совершения первого хода.

— Да он же чокнутый, — истерически усмехаюсь. — Ему лечиться надо. Не стоит придавать значение всякому бреду. Просто вызовем врача и…

Но мои слова мало кого волнуют.

— Значит, вот чего ты желаешь, — произносит фон Вейганд с обманчивой мягкостью.

Грубо хватает меня за плечо, притягивает к себе, впечатывает в мускулистое тело. Тесно прижимается сзади.

— Чтобы все это принадлежало тебе, — израненная ладонь касается моей груди, легонько обводит, а после резко стискивает, вырывая надсадный вопль.

— Чтобы она отзывалась на твои прикосновения, чтобы билась, извивалась под тобой, выкрикивала твое имя.

Судорожно выдыхаю, рефлекторно льну плотнее. Даже эта унизительная, выставленная напоказ ласка воспринимается словно благословение. Не сопротивляюсь, не пытаюсь освободиться. Наслаждаюсь, не замечая, как кровь пропитывает светлую ткань моего платья.

— Ну, так бери.

Он вдруг разрывает объятья, отстраняется.