Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Ты пожалеешь, — сплевывает кровью. — Тебе стоило сразу связать меня.

— Предлагаешь избить младенца?

— Никогда не стоит недооценивать своего врага.

А знаете, чего еще не стоит делать никогда? Вырывать из пасти дикого зверя кусок сочного мяса.

— Лора, — говорит Стас. — Пожалуйста, уйди.

— Она не уйдет.

— Я не хочу ей навредить.

— Ты не сможешь.

Это звучит будто «вообще ничего не сможешь». Даже не надейся хоть когда-нибудь победить. Твои шансы гораздо ниже нуля.

— Ты не имеешь права ею распоряжаться, — мой бывший жених совершает очередную попытку самоубийства. — Она не твоя собственность.

Фон Вейганд ничего не отвечает. Не доказывает, не возражает. Не спорит. Достаточно выразительного взгляда. От того как он смотрит на меня, подкашиваются ноги.

Я едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Ниц. На колени.

По его горящим глазам понятно, что он имеет и как. Сколько раз. В каких позах. Берет, не спрашивая разрешения. Нагибает и ломает. Раскладывает, где пожелает. На ледяном полу и на шелковых простынях. Вбивается мощными, сокрушительными толчками. Проникает вглубь, заполняя до предела.

Он владеет мной.

Безраздельно.

— Ублюдок! — выпаливает Стас и резко выбрасывает крепко сжатый кулак вперед, бьет прямо в цель.

Я содрогаюсь, будто удар попадает по мне. Грудь обдает огнем, желудок скручивает нервный спазм.

Фон Вейганд чуть сгибается, однако не отступает, с издевкой выдает:

— И все?

Стас продолжает атаковать. Не останавливается, пробует закрепить успех. Бросается на противника, выпуская на волю всю свою ярость.

Серия коротких ударов по корпусу. В одностороннем порядке. Передо мной оживает сцена из дурацкого боевика.

Никакого ответа. Никакого сопротивления.

От этого еще во сто крат страшнее.

Надо прекратить беспредел. Остановить их. Прямо сейчас. Развести по углам. Наказать, вразумить. Достучаться до разума. Надавить на жалость.

Но что-то мешает, не позволяет ни шелохнуться, ни сдвинуться с места. Что-то держит за горло, не разрешает вырваться.

Я точно под кайфом от дикого ужаса и гнетущей паники. Я словно в обманчиво мягком, вязком коконе. Оплетена, окутана. Одурманена. Доведена до грани.

— Теперь ты рад? — рычит Стас.

Его кулак практически врезается в челюсть соперника.

Практически, но не совсем.

— Не совсем, — вкрадчивая ремарка будто эхо в моей голове.

Фон Вейганд отклоняется в последний момент. Ловко, молниеносно, с грацией жадного до крови хищника. Накрывает кулак противника своей ладонью. Это кажется нежным. Только недолго.

Раздается омерзительный хруст. Треск костей.

И утробный вопль ударяется о стены.

Стас падает вниз, на колени. Безвольно стекает на пол. Старается проглотить собственный крик. Перемежает стоны боли с проклятьями. Скулит сквозь стиснутые зубы.