Плохие девочки не плачут. Книга 3

Его глаза вырывают мою душу ржавыми крючьями. Холодные, безразличные.

Я должна испытать отвращение. Должна ужаснуться. Отшатнуться, отпрянуть. Удрать за тридевять земель. Должна. Но не могу. Я не могу даже смежить смертельно отяжелевшие веки, трусливо укрыться от ожившего наяву кошмара.

Он издевается над человеком. Продуманно, хладнокровно. Со знанием дела, явно не в первый раз. Такое нельзя списать на состояние аффекта, на вспышку слепящей ярости. Слишком уж спокойны и размеренны движения, слишком сильна концентрация.

Он ведет себя так, будто все происходящее в порядке вещей.

Абсолютная норма. Вот он разыгрывает шахматную партию, а вот растягивает жертву на дыбе.

Ничего особенного, никак не выбивается, не выходит за грань.

— Ублюдок, — бросает Стас, чуть дыша. — Гори в аду.

— Горю, — ухмыляется фон Вейганд. — С огромным наслаждением.

И я горю вместе с ним.

Куда он, туда и я.

Нормальных людей все дороги ведут в Рим, а меня направляют в подвал, в жуткие подземелья Валленбергов, в преисподнюю, в гости к самому Дьяволу.

Очередная насмешка судьбы.

Пистолет крепко зажат в моих руках, будто припаян к заледеневшим ладоням.

Но я едва ли контролирую ситуацию.

Боль обжигает глаза, а зажмуриться не выходит.

Кажется, сталь плавится и растекается под враз озябшими пальцами. Раскаляется добела, плывет, вязкими каплями срывается на шершавый каменный пол.

А я плыву следом. Просто по инерции. Рефлекс.

Мой мозг отчаянно отвергает реальность. Отторгает правду, отказывается принимать очевидное. По привычке вступает в конфликт с объективной действительностью.

Тяга к смерти. Тяга к размножению.

Эрос и танатос.

Вожделение.

Я не знаю, чем еще объяснить свою безумную реакцию, если не бессознательным природным инстинктом.

Я жажду оказаться на месте Стаса. На жестких деревянных досках. Под этими жестокими, беспощадными руками. Я жажду принять всю эту чудовищную боль. Искупить вину своей собственной плотью. Я жажду истекать кровью. Для него. Одного.

Чистое помешательство. Затмение разума.

Мои внутренности скручивает от возбуждения. Дикого. Тягучего. Преступного. Тошнота подкатывает к горлу, а низ живота обдает сатанинским огнем.

Я просто хочу, чтобы он коснулся меня. И уже не важно как. Пусть пытает.

Убьет. Пусть уничтожит.

Я хочу вернуть его.

И никакая цена не окажется слишком высокой."

"— Алекс, пожалуйста, — кусаю губы до крови, зову того, кто быть может уже никогда не отзовется. — Скажи, что мне сделать. Как прекратить. Как остановить все это.

Ответом служит очередной жуткий крик.

А после воцаряется мертвая тишина.

— Что ты, — запинаюсь. — Ты его… убил?

— Он жив, просто отключился.

Грудь Стаса и правда вздымается. Едва заметно, неровно. Однако вздымается. А значит не все потеряно. Наверное.