Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Я выучил язык своей женщины, — произносит, прожигая меня взглядом насквозь, строго прибавляет: — А ты должна выучить немецкий.

— Зачем? — спрашиваю машинально.

— Алексу будет приятно.

— Вы хотите, чтобы ему было приятно, — истерично посмеиваюсь. — А вытащить его с гребаного острова не хотите. Извините. Вы понимаете значение слова «гребаный»?

— Эта игра не для слабых.

— К черту игры, — выдыхаю устало. — Помогите ему.

— Нельзя вставать у него на дороге.

— Даже если…

— И спасать его не надо.

— Откуда вы…

— Он выиграет.

— Но вы не…

— Он жив.

Затихаю.

Замолкаю.

Не спорю.

Не возражаю.

Пусть будет так.

— Otherwise Morton would capture the whole territory (Иначе бы Мортон захватил всю территорию), — снова переходит на английский, воздвигает между нами официальный барьер.

— What territory? (Какую территорию?)

— The office. The castle (Офис. Замок), — держит паузу и выразительно прибавляет: — You (Тебя).

— Never (Никогда)!

— If it happens I hope you’ll fight better than now (Если это произойдет, я надеюсь, ты будешь сражаться лучше чем сейчас).

— Этого не произойдет, — говорю запальчиво.

— Я всегда хотел, чтобы Алекс нашел правильную женщину, — Валленберг улыбается с обманчивой мягкостью.

— И как?

— Сама мне ответь.

— Что? — тщетно пробую избавиться от колючего кома в горле. — Что я должна сказать?

— Как он справился?

— Я не… я не знаю.

— Девочка, — произносит тихо. — Что же ты наделала?

Вздрагиваю всем телом.

Эти жуткие слова.

Выжжены.

Под кожей.

Железом.

Каленым.

Я отворачиваюсь.

Я хочу убежать.

От самой себя.

— Ничего, — роняю глухо.

Валленберг обхватывает мои запястья. Осторожно, достаточно нежно. Чуть разворачивает, показывает мне мои же ладони. Алые полосы от ремня контрастно выделяются на бледной коже.

Печать позорного наказания.

Я обмираю изнутри.

Застываю.

Леденею.

И пылаю.

Я вспыхиваю.

От стыда.

От гнева.

От отчаяния.

Дверь распахнута.

Настежь.

Дверь сорвана с петель.

Я разлетаюсь на осколки.

И больше у меня нет шанса.

Он видит все.

Все абсолютно.

Ничего не скрыть.

Он так похож…

Нет.

Дьявол.

Он и есть.

— Может быть, я не та, — говорю чуть слышно. — Не та женщина, которая должна быть рядом с ним. Не та женщина, которая ему подходит. По статусу и вообще. Я не модель. Никто не оборачивается мне вслед. Я не красавица. Хорошие манеры — это не обо мне.

Дрессировке поддаюсь слабо. Я не умею носить дорогие вещи. Я этим не наслаждаюсь. Вся роскошь вокруг — не для меня. Я совсем не благородного происхождения. Моя семья. Они простые люди. Обычные. Как я сама. И я даже не умна. Ничего не создаю, не делаю ничего полезного. Бизнес провалила. Убыточный проект. Как не крути.

Сглатываю. Очередную порцию непрошенных слез. Отправляю подальше. Но не горечь. Не горечь. Что раздирает горло на части. И душу вынимает.

Отвожу взгляд. Отворачиваюсь.

Я прячусь.

Как могу. Как умею.