Плохие девочки не плачут. Книга 3

Но от этого движения леденеет кожа. Так самец кусает самку перед покрыванием. За холку.

Я замираю, не смея шевельнуться.

Я вдруг четко понимаю: одно неверное движение — и он меня загрызет. Разорвет. Сожрет. В буквальном смысле. Без метафор.

Этот мужчина…

Нет.

Этот зверь жаждет моей крови.

Застываю. Замолкаю.

Я даже не рискую молить о пощаде.

Я обмякаю в его железной хватке.

Подрагиваю.

Беззвучно рыдаю.

Слезы градом бегут по щекам. Тело колотит озноб. Жилы стынут.

Я застываю в ожидании чудовищной боли.

Горячие пальцы проникают в мое лоно. Накрывают трепещущую плоть, раздвигают складки, продвигаются внутрь.

Никакой нежности. Это не ласка. Это изучение добычи. Жестко. Властно. По-хозяйски.

Я дергаюсь.

И он кусает меня. Зубы врезаются в горло, входят в кожу до крови. Легко и просто, без чувств."

"Я глотаю рвущийся на волю вопль. Затихаю. Моментально. Не осмеливаюсь бунтовать. Я сдаюсь.

Язык скользит по свежей ране, собирает алые капли.

Больше нет иллюзий.

Больше нет ничего.

Это не попытка загладить вину.

Ему просто вкусно.

Он с шумом втягивает воздух. Отступает. Но только чтобы взять меня гораздо более извращенным способом.

Его палец проникает в меня. Проскальзывает между ягодицами. Входит вглубь, не встречая сопротивления.

Я замираю. Обмираю. От шока.

Разряд электрического тока пробегает вдоль позвоночника.

Еще и еще.

Еще один палец.

Еще одно движение.

Толчок за толчком.

Я кричу. Дико и надрывно. Не жалею собственный голос, забываю бояться, рушу магию звукоизоляции.

Я вырываюсь. Извиваюсь. Я впадаю в неистовство. В отчаяние. Я отдаюсь голым рефлексам.

Я под могильной плитой. Лихорадочно молочу кулаками по камню, стесываю костяшки. Я не приближаюсь к спасению.

Я в закрытом гробу. И выбираться отсюда некуда.

Ночной кошмар оживает наяву.

— Сука, — хриплый голос врезается в горло как колючая проволока. — Так и просишься на член.

— Нет, — судорожно выдыхаю. — Не надо.

Бряцает пряжка ремня.

Сглатываю. Отлично понимаю, что мне обещает этот звенящий звук. Начинаю вырываться с новой силой, обретаю второе дыхание. Пытаюсь перевернуться, извернуться, хоть слегка изменить невыгодное положение. Пробую освободиться.

Шорох ткани.

Огромный член прижимается к лону. По телу разливается кипяток.

Стальная твердость вынуждает содрогнуться и затрепетать.

Я цепенею.

Опять.

Битва проиграна.

Но не война.

Не война.

Я хочу убедить саму себя.

Надежда есть.

Даже здесь.

За вратами ада.

— Привыкай, — холодно бросает фон Вейганд.

Продолжает брать меня.

Грубо. Жестко.

Пальцами.

Больше боли.

Больше.

С каждым движением.

Его член становится все тверже.

— Я растяну твою тугую задницу, — жарко шепчет на ухо фон Вейганд. — Растрахаю. Я буду брать тебя только так.

— Пожалуйста, — бормочу одними губами. — Нет.