Плохие девочки не плачут. Книга 3

— А ты мне поможешь, — продолжает с насмешкой. — Будешь разрабатывать свое самое ценное отверстие.

— Что…

— Это достаточно просто.

— Я…

— Разминаешь пальцами, — намеренно усиливает давление и ритм, заставляя заскулить. — А потом вводишь пробку.

— П-пробку? — сдавленно всхлипываю.

— Анальную пробку, — уточняет издевательски.

Медленно и методично имеет меня.

В задницу.

В голову.

— Ты не… ты н-не серьезно? — спрашиваю сбивчиво.

— Тебе понравится, — произносит елейным тоном. — Тут главное распробовать.

— Нет, — бормочу лихорадочно. — Я не стану этого делать.

— Ты сделаешь все, — обещает холодно.

— Будешь ползать на коленях и умолять, чтобы я вогнал в твой зад поглубже.

— Нет, нет, — повторяю как заведенная. — Никогда.

Фон Вейганд проводит языком по следам, которые оставили его зубы, слизывает вновь проступившую кровь.

— Валяй, — его выдох в мою макушку будто выстрел в упор. — Только помни. За любую твою ошибку расплатится кто-нибудь другой.

— Кто? — роняю, с трудом разлепив губы.

— Кто угодно.

— Я не…

— Кто тебе особенно дорог?

Тишина.

Тошнота подкатывает к горлу.

Хлюпающие звуки. Гадкие. Мерзкие. Отвратные.

Пробуждающие гадливость, прошибающие до липкого, холодного пота.

Во что превратились наши отношения?

Мне жутко.

— Ты все сводишь к сексу, — говорю я. — Не знаю, что хуже: заталкивать анальную пробку в задницу или угрожать расправой моим близким людям. Это низко. Грязно. И это… это не твой уровень.

— Точно, — соглашается он.

И прижимается плотнее, трется о лоно возбужденным членом, не прекращает брать мое тело пальцами. Толкается вперед, принуждает содрогнуться раз за разом, пробуждает тягучие спазмы.

— Это твой уровень, — холодно произносит фон Вейганд.

— Моя подстилка. Бл*дь в ожидании х*я.

Нет. Не могу поверить, что он и правда такое говорит. Не могу.

Дергаюсь как ошпаренная.

Я не спасаю положение.

Я усугубляю.

Не вырываюсь, не освобождаюсь даже на миллиметр. Закапываю себя глубже. Прильнув плотнее к горячему твердому члену. Я будто сама насаживаюсь на нож. Нанизываю лоно на раскаленную сталь.

— Нет, — всхлипываю.

— Да, — бросает ядовито.

Он не проникает в меня. Не пользуется тем, что так безрассудно и щедро предложено. Не наваливается сверху, не вгоняет член до упора.

Он отстраняется. Но пальцы не убирает.

— Я не… — пытаюсь заговорить.

— Ты течешь.

Этот вердикт будто обдает льдом.

Замираю. Замолкаю. Застываю.

Нужно дыхание на ответ.

Но дыхания не хватает.

Дыхания нет.

— Голодная п*зда, — насмешливо заключает фон Вейганд. — Ты жаждешь жесткого траха.

— Нет! — восклицаю запальчиво, рефлекторно дергаюсь, умоляю: — Прекрати, пожалуйста. Прошу тебя. Хватит уже. Остановись.

Он толкается вперед. Грубо. Мощно. Вдавливает в постель. Вминает. Дает ощутить свой жаркий напор сполна.