Плохие девочки не плачут. Книга 3

А я возбуждаюсь.

Не умею иначе.

Падшая.

Грешная.

Я его женщина.

Запрокидываю голову назад. Расслабляю горло. Стараюсь принять хозяина целиком и полностью. Вылизываю яйца. Делаю все, чтобы было удобнее меня еб*ть.

Его сперма — моя высшая награда.

Фон Вейганд отстраняется и спускает мне на лицо. Потом закладывает член в рот, чтобы я высосала остатки семени.

Низ живота содрогается.

Раз за разом.

Мышцы сокращаются.

Мучительно.

Сладко.

Я кончаю, потому что кончает он.

Рычание зверя.

Звон цепей.

Я лежу на спине. На прохладных металлических звеньях. Железные нити удерживают тело навесу.

Проходят часто-часто, от плеч до лодыжек. Голова запрокинута.

Напряженный член утыкается в мои губы.

Я открываю рот.

Я подчиняюсь.

Я покоряюсь.

Я…

Уже не я.

Фон Вейганд сдавливает мои челюсти пальцами так, точно сжимает в стальных тисках. Трахает, будто гвозди забивает. Вбивает здоровенную дубину в глотку.

Дергаюсь.

Слабо.

Судорожно.

Замираю.

Послушно.

Вздыбленный член входит в горло как поршень.

Глубже.

И глубже.

Пауза.

Толчок.

Пауза.

Толчок. Толчок. Толчок.

Его яйца закрывают мои глаза.

Я точно потаскуха.

Самая.

Последняя.

Пожалуйста.

Прошу.

Лучше пристрели меня.

Лучше…

Я кончаю.

Опять.

Пока фон Вейганд имеет меня с нежностью обезумевшего зверя. И поглаживает мою обнаженную шею. Легонько. Кончиками пальцев. Наблюдая, как возбужденный член растягивает горло.

Его вены набухают.

И проступают сквозь мою кожу.

Голая.

Окровавленная.

Где я?

Бьется жуткий вопрос.

Что я?

Правда — не знаю.

Есть только его член.

А мой мир вращается вокруг.

Я живу.

Когда он таранит мой рот.

Это диагноз.

Нет.

Это приговор.

Фон Вейганд кончает и позволяет мне все проглотить.

Хорошая девочка.

Я тебя испорчу.

Я тебя помечу.

Кровью.

Спермой.

Я сделаю тебя плохой.

Моей.

Я оставлю клеймо.

Под кожей.

Везде.

Внутри.

Я войду в твои вены.

Покалечу.

Изувечу.

Не надейся.

Не проси.

Я тебя не выпущу.

Из клыков.

Из когтей.

Я.

Твой.

Зверь.

— Скажи, — шепчу охрипшим голосом. — Скажи хоть что-нибудь.

Он отдает очередной приказ.

Равнодушно.

Ледяным тоном.

— Нет, — едва успеваю выдохнуть. — Не так.

Цепи вновь приходят в движение, отпускают меня, опускают на землю. Стальные звенья больше не касаются тела. Не держат. Уносятся прочь. Жалобно бряцают.

— П-пожалуйста, — закашливаюсь. — Мне страшно.

Фон Вейганд изучает мое лицо.

Молча.

— П-прошу, я п-просто хочу услышать твой голос, — выдаю сбивчиво. — Неужели ты совсем ничего не скажешь? Ни слова?

Он прикасается пальцами к моим губам.

Надавливает.

Чуть.

А я уже кричу.

Жгучая боль сводит рот судорогой.

Вот и ответ.

Ты.

Моя.

Голая.

Готовая.

На коленях.

Рыдающая.

Разорванная.

Дрожащая.

В собственной крови.

В мужском семени.

Ты пешка.

Шлюха.

Ты моя королева.

Я всхлипываю. Склоняюсь ниже, ссутулив плечи.