Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Почему ждал? Почему тогда не пришел за мной? И еще, прошу, не злись, но… я надеюсь, Леонид в порядке? У него жена в положении. Ничего личного, просто…"

"— Неисправимая, — шумно втягивает воздух, обхватывает пальцами мое горло, едва до кожи дотрагивается, однако опаляет огнем. — Все нормально с твоим Леонидом и с его женой. И даже твой драгоценный Стас в полном порядке, счастлив рядом со своей сестрой.

— Ты мне время дал, да? — роняю чуть слышно. — Выбор. Право самой решить, понять и принять, определить путь. Верно?

— Дурацкая затея, — произносит с затаенной горечью. — Столько месяцев зря потерял. Все равно бы не отпустил.

Крупная ладонь опускается ниже, соскальзывает по шее, движется от груди к животу, ребра клеймит, четко заявляет несокрушимую власть.

— Где у тебя дрожало сегодня утром? — спрашивает фон Вейганд, задирая мою кофту, обдавая жаром обнаженную плоть. — Покажи.

— Алекс, я… это же глупо.

— Показывай, — повторяет твердо.

— Так не бывает, — бормочу сбивчиво. — У меня тревожное расстройство. Дрожь — это один из симптомов. Нужно поехать в другую больницу.

— Просто покажи, — пропускает мимо ушей разумные замечания. — Давай.

— Бред, — сдавленно выдыхаю. — Я не могу быть беременна. Чудеса случаются, но не до такой же степени. Думаешь, я совсем идиотка? Не замечу ребенка внутри себя? Вот совсем ничего не почувствую? Не заподозрю?

— Ты округлилась, — поглаживает мой живот.

— Набрала пару килограмм, — бросаю раздраженно. — Ты видел, чем питаюсь? На подобном рационе прирожденного дистрофика разнесет.

— Не похоже на жир, — выдает невозмутимый вердикт.

— Значит, отек, — не собираюсь отступать.

— Лора, — смотрит прямо в мои глаза. — Где?

Запрещенный прием. Даже два. Подряд.

Черт. Да он издевается!

Накрываю его огромную ладонь своею, ничтожной и крохотной, аккуратно перемещаю выше, устанавливаю на требуемом месте.

— Тут, — шепчу глухо.

Толчок. Выразительный. Ощутимый.

Боже. Это что? Розыгрыш? Шутка? Это все, что угодно, только не истина, не настоящая реальность, не правда.

Еще один толчок. Четче. Жестче.

— Мальчик, — заключает фон Вейганд.

И опускается на колени. Перед кушеткой. Передо мной. Похоже на сон. Безумный, шальной, совершенно фантастический.

— Ты с ума сошел, — роняю судорожно, едва шевелю губами. — Это у меня от нервов. Ну, спонтанное сокращение мышц. Судорога. Спазм. Естественная реакция организма на стресс и перенапряжение. Не хочешь же ты сказать, будто мы зачали дитя в снегу. На кладбище. На гранитной плите, украшающей могилу одного из твоих предков. Сразу после кровавой оргии. Между трахом в рот и переломом ребер.

Тишина. Мрачная. Оглушительная.

И новый толчок. Мощный. Сильный. Особенно жесткий. Врезает изнутри так, чтобы сомнений совсем не осталось.

Жизнь. После смерти.