По острию любви

— Почему они вообще что-то требуют?

У нас была с братом чёткая договоренность — пока я работаю в ночную смену, он сидит дома тихо, как мышка. Не подходит к двери, даже если будут звонить, и уж тем более никому не отвечает, тем самым давая понять, что он один находится в квартире.

— Юль, прости меня… Когда позвонили, я же думал, что это Ванька… — жалобно тянет брат, чуть ли не плача. — Ну и спросил, кто там…

— Какой Ванька, Жень?! — практически ору.

— Друг, он живёт в нашем подъезде, и мы…

— Так, стоп! — обрываю его резко.

Я это и потом могу послушать, что там за друг такой нарисовался, о котором я ни сном ни духом. И почему этот самый друг должен был припереться к нам ночью.

— Давай про полицию и опеку, — требую от него подробностей, которые меня интересуют больше всего.

— Короче, в дверь постучали. Я спросил, кто там, думая, что это Ваня. А там оказались взрослые. Они сказали, что из опеки и что с ними полиция. Сказали, чтобы я позвал тебя. А я…

Зажмуриваю крепко глаза.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Почему они пришли именно сегодня?! Ни вчера или позавчера, когда я была бы дома.

Да и вообще, почему они пришли к нам?

— И что ты им ответил? — хриплю я, открывая глаза и направляясь в сторону раздевалки, чтобы взять сумочку и нестись домой.

Про работу я уже не думаю. Мне нужно как можно быстрее бежать домой. Даже если меня уволят, это не так страшно, как если у меня заберут брата. А его запросто могут забрать сегодня, если поймут, что Женька ночует дома один, а я где-то шляюсь. А ведь именно так они и подумают."

"— Я сказал, что ты пошла в магазин за хлебом, придёшь минут через пятнадцать.

Немного выдыхаю, но ненадолго, пока не слышу в трубке от брата:

— Они сказали, если ты не появишься в течение пятнадцати минут, они будут вскрывать замок.

От ужаса еле дышу, но начинаю ускоряться.

Я должна успеть добежать, пока эти пятнадцать минут не прошли. Возможно, они блефуют и просто запугивают так, но рисковать не могу.

— Я сейчас прибегу, — забегая в раздевалку, переобуваюсь в свои балетки, потому что бежать на каблуках не вариант. — Жень, только не вздумай им открывать, ты понял? — хватаю сумочку и несусь к двери, около которой на полной скорости впечатываюсь в своего начальника.

— Денис Алексеевич, мне срочно нужно домой, — быстро тараторю я, отступая от мужчины. — Я вам потом всё объясню…

Пытаюсь обойти его, но он закрывает собой весь проход.

— Что случилось? — требовательно басит он, даже не думая сдвигаться, чтобы пропустить меня.

— У меня проблемы… дома, — голос садится, а к глазам подступают слёзы. — Большие! Да дайте мне уже пройти! — чуть ли не кричу, когда вижу, что Громов так и продолжает стоять истуканом.

Из-за пелены слёз не могу понять выражение его лица.