По понятиям Лютого

Поддерживало оптимизм разве что не остывшее еще чувство чуда, ощущение невероятной удачи: ведь именно Модус, один из тысячной толпы, поймал желанный перстень, потом они невредимыми выбрались из чудовищной давильни, в которой оставили свои жизни десятки человек… Значит, судьба на их стороне, и надо надеяться на лучшее!

Рынок у Дамасских ворот был беден и мал. Товары лежали на холстинах, расстеленных прямо на земле: фрукты, хлеб, россыпи скобяных товаров, уснувшая, побелевшая рыба в кадках с водой. Здесь же стояли, обмахиваясь яркими веерами из петушиных перьев, лупы[14] с подведенными сурьмой глазами.

– Ну что, никак не определишься, красавчик? – окликнула его полная женщина с браслетами на щиколотках. – А я недорого возьму и дело знаю! Даже тебя, такого здоровяка, высушу до дна!

Он развернулся и, сопровождаемый смехом, пошел в обратную сторону. Скоро и другие начнут интересоваться, что он здесь потерял, что он ищет целый день. А потом наступит вечер, улицы начнут пустеть – и?.. Квентин уже решил, что если Модус не придет, он все равно не вернется в дом Захарии, подастся в бега.

Денег у него нет, жить на милостыню не получится – да и кто ему подаст, здоровенному такому парню, только внимание солдат привлечет.

Остановился у прилавка кузнеца. Среди груды гвоздей, дверных петель, замков и прочей скобянки заметил топор и ножи для разделки мяса.

– Можно? – Он протянул руку к топору.

– Если не убежишь. А убежать далеко не получится, – кузнец кивнул в сторону стражи.

– Не убегу."

"Лезвие топора правильное – узкое и тонкое, а вот сталь дрянная, перекаленная, такую в войске Карадога Косматого называли «болотной» и дела с ней старались не иметь.

Сучья для очага рубить, конечно, можно. Даже бревно обтесать, если это не дуб и не лиственница. А вот если угодить в человеческую кость – лезвие застрянет и сломается. Даже хороший удар в лоб такому топору, возможно, не пережить. Хотя обладателю того лба тоже, конечно, не поздоровится. Но против настоящего боевого топора или меча этот кусок железа точно не выстоит, рассыплется в крошки.

Квентин вздохнул, положил инструмент на место. Он даже представить не мог, насколько соскучился по чувству увесистой доброй стали в тренированной руке.

– Сколько просишь?

– За десять ассов, да в хорошие руки, так и быть. – Хитро прищурившись, кузнец в упор рассматривал Квентина. – А руки-то хорошие, это вижу. Только хват военный, не крестьянский. Из солдат, бывший, что ли? – Он неожиданно подмигнул, словно прочел его мысли. – Только у нас в Иудее с оружием строго, сам понимаешь. Мигом окажешься в колодках, а потом на виселице.

Кто-то грубо толкнул Квентина в плечо.