По понятиям Лютого

Скривившись, он сжал левой ладонью свою уродливую правую кисть. Сжал так, словно она была отдельным от него живым существом, вроде хищной ласки или змеи, которая собирается укусить его.

– О, боги! Видно, даже эта безделица, принадлежавшая проклятому колдуну, бередит мои старые раны и заставляет страдать! – сквозь зубы проговорил Клодий. – Чтоб ему пусто было на том свете! Давай заканчивать, Марций, тут все ясно!

– Ясно только, что перед нами перстень, брошенный прокуратором, – возразил префект. – Но законно ли он принадлежит рабу?

– Да я помню этого раба! – гаркнул Клодий своим сиплым командирским голосом.

 – Он стоял в первых рядах, когда совершалась казнь! Он и еще один такой же высокий и светлобородый! Они были выше всех в толпе, эти двое варваров, их трудно было не заметить!

– Ты видел, как он поймал перстень? – поинтересовался Марций.

– Да, видел! Раб не солгал нам, и это был великолепный прыжок, клянусь Марсом и Беллоной!

– Что ж, этого вполне достаточно, – сказал Марций Прол. И торжественно объявил: – Данной мне властью подтверждаю, что этот перстень – дар прокуратора, и раб, которому он достался, получит свободу и сто динариев!

– Что-о?! – громко прошипела Ассма, покачнувшись от возмущения.

 – Какая свобода? По какому праву?! Это мой раб! Я собиралась его с выгодой продать! Кто вернет мне мои деньги?

– Дорогая, успокойся, – пробормотал рядом Захария.

– Замолчи, несчастный! Когда-то я думала, что выхожу замуж за мужчину, а сейчас оказалось, что я замужем за тюфяком! Сегодня утром у меня было два раба, а сейчас – ни одного! Интересно получается: кто-то дарит свободу, а кто-то за нее расплачивается!

Префект внимательно посмотрел на нее.

– Вам не нравится решение прокуратора Иудеи?!

Ассма застыла с открытым ртом."

"Марций громко хлопнул в ладоши, и на пороге тут же появился закованный в железо стражник.

– Писаря сюда, казначея и охрану!

Пришел писарь, уселся в ногах префекта, положив на колени доску с письменными принадлежностями. Рядом встал казначей, с обитой железом, даже на вид тяжелой, шкатулкой. Двое солдат скрестили копья у входа в беседку.

– За попытку ввести в заблуждение римскую власть, хулу в адрес прокуратора и клевету на свободного человека приговариваю Ассму, жену пекаря Захарии Бен-Ахима, к наказанию, – торжественно объявил Марций.

Он надул губы, будто что-то высчитывая. – Ладно, так и быть. Тридцать плетей. Уведите ее.

Легионеры взяли упирающуюся Ассму под руки и выволокли из беседки. Она вырывалась, вопила и проклинала солдат, Модуса и почему-то Захарию.

– А ты скажи спасибо, пекарь, что римская власть выполняет твою работу – воспитывает твою жену, – усмехнувшись, обратился префект к Захарии.