По понятиям Лютого

Через полчаса они подъехали к сложенной из известняка каупоне[16], у входа в которую горели масляные лампы, вокруг разносился аромат тушеных бобов и жареного мяса, а на улицу выходил лоснящийся от жира широкий каменный прилавок с жаровней и котлами, в которых булькала и шипела готовящаяся снедь. Во дворе стояли несколько осликов и две выпряженные из телег неказистые лошадки. А над всем этим нависала, подобно туче над Галилейскими горами, необъятных размеров женщина с пунцовым от жара лицом и маленькими внимательными глазками.

– Ну что, молодые люди, хотите поесть или развлечься?

Модус и Квентин переглянулись.

Из ярко освещенного зала за спиной женщины доносились громкие разговоры и смех, нестройно сипела пьяная флейта, плакала цитра, вызывающе стучали кастаньеты. Вряд ли собравшаяся здесь публика отличалась особым благочинием и склонностью к правопорядку. Но это их вполне устраивало.

– Поесть для начала. А там посмотрим, – сказал Модус. – И покормите наших коней!

– Осел твоего раба так же напоминает коня, как я нецелованную девушку! – захохотала хозяйка. – Кстати, меня зовут Агунда!

– Мы хотим поесть, Агунда! – повторил Модус.

 – Подавай всё, чем богата!"

"Шустрый паренек завел друзей в большую комнату, освещенную висящими вдоль стен шипящими факелами. Здесь было душно, пахло едой, вином, человеческим потом и дымом сгорающих фитилей. За столом, в углу, несколько иудеев увлеченно играли в кости и пили вино, за другим огромный лысый мужчина в кипе ел похлебку, при этом нижняя челюсть у него отпадала, как у персонажа кукольного театра, и так же захлопывалась, как будто она была на шарнире.

Сидящий рядом молодой человек жадно уплетал жареную ягнятину. В противоположном углу играли на цитре и флейте одетые в лохмотья странствующие музыканты. Перед ними извивалась в страстном танце жгучая брюнетка с распущенными по спине волосами цвета воронова крыла. В отличие от бедно одетых музыкантов, она была в длинном, облегающем фигуру красном платье и разогревала себя возбуждающим стуком кастаньет. Посередине зала то ли танцевали, то ли кривлялись три размалеванные девицы, которые сразу же предложили свою компанию вновь вошедшим, но Квентин грубо оттолкнул одну, и они отошли, восприняв это как должное.

Молодой слуга быстро принес похлебку, потом мясо, и недавние рабы впервые за восемь лет наелись досыта, до отвала. После этого они начали зевать, и стало ясно, что продолжить путь они не смогут: слишком длинным и насыщенным оказался сегодняшний день. Один из метателей костей, худощавый, востролицый, с быстрыми бегающими глазами и прилично одетый, подошел к Модусу и учтиво предложил принять участие в игре.