По понятиям Лютого

Зато снаружи кажется неприступным. Особенно отсюда, с берега реки.

Модус и Ева лежат в траве, разморенные любовью и жарой. Оба стройные, обнаженные, им по шестнадцать лет. Любовь кажется острой увлекательной игрой, чем-то вроде игры в кости, в которой им выпадают одни шестерки. Да и вся жизнь такая игра…

– Когда-нибудь мы прогоним римлян, и я стану королем этой земли, – слышит он свой голос, молодой и дерзкий.

– А я стану королевой? – спрашивает она, закинув белую ногу на его смуглый торс.

– Конечно.

– Мы будем жить в твоем замке?

Приподняв голову, он смотрит на высокие каменные стены по ту сторону реки.

– Нет. Я дойду до Рима и завоюю его, мы будем жить во дворце римских королей."

"Он слышит шорох в зарослях орешника, оборачивается, вскакивает. Успевает заметить ухмыляющуюся физиономию своего младшего брата Локуса. Тот быстро убегает, скрываясь в густых кустах.

– А ну, стой, змеиное отродье!

Модус бежит следом, на ходу натягивая на себя тунику. Настигает брата, валит на траву.

– Ты подглядывал за нами и занимался рукоблудием? А ну, говори!

– Я ничего не видел, клянусь Беленом! – верещит Локус и со смехом вырывается.

 – Я никому ничего не скажу! Если, конечно, ты дашь мне серебряный сестерций!

– Я дам тебе кулаком в живот! – кричит Модус.

Он не успевает ничего сделать. Над рекой, над деревьями поднимается дым, черный и жирный. Мост через реку запружен римскими войсками, сотни сверкающих на солнце шлемов, замок окружен… Стенобитное орудие крошит ворота в щепу, римляне врываются внутрь, идет молчаливая кровавая рубка. Бриттов теснят, сминают, выкашивают, как сорную траву, отец убит, Готриг Корнуоллский ранен и пленен, пламя над крышами построек вздымается выше и выше…

А Модус стоит, оцепеневший, на берегу реки, сжимает в руках бесполезный меч.

Что ему делать? Перебраться на тот берег и погибнуть вместе со всеми? Заколоться самому? Ну уж нет. Он отомстит. Обязательно отомстит!

…Карадог Косматый собирает войско. Со всего юго-запада Британии стекаются под его знамена остатки разбитых бриттских отрядов. Окруженная дремучими лесами долина, море шатров и палаток, дым костров, усатые воины в кожаных рубахах и накидках из шкур.

Модус среди них – на потемневшем от копоти и дыма лице пробивается бородка. Он тренируется во владении копьем на пару с юношей, который выше и шире его в плечах – эдакий медведь, здоровенный и неуклюжий. Выпад, ложный замах, выпад. Модус более опытен и ловок, и вскоре юноша оказывается прижат к стволу молодого бука, острие копья у него под подбородком. Он поднимает руки в знак того, что сдается, и вдруг пальцы его дотягивается до высокой ветки, он ломает ее и обрушивает на голову Модуса.