По понятиям Лютого

Зрители зашумели, зацокали языками – сегодня максимальное количество очков еще никто не выбивал. А Модус удивленно уставился на отполированные белые грани из слоновой кости, покрытые черными точками. У него было ощущение, что он уже когда-то переживал в своей жизни этот момент. Только где и когда?"

"Перед ним сел следующий соперник. Модус бросал первый и снова загадал: четыре и пять. Кубик с пятью точками лег у самых его ног, второй укатился дальше, наткнулся на канат. Сразу несколько голов склонилось над ним.

– Четыре!

У соперника оказалось семь очков, он развел руками и уступил место лысому гортатору.

– Я же говорил, я тебе правильно говорил! – проговорил он заплетающимся языком. – Удача сегодня с тобой, парень! А ты ее не бойся!

Кровь в висках стучала все громче, Модусу не терпелось попробовать снова. Шесть и пять, подумал он, бросая кости. Гортатор, низко наклонив голову, следил за кубиками, потом удивленно моргнул и сказал:

– Сильно!

И в третий раз кости легли точно так, как он хотел. Шестерка и пятерка. Это уже не могло быть случайностью, это или сон, или… Модус вдруг вспомнил: белые стволы деревьев, сидящие на нем трупные мухи.

Его сон. И ощущение в эту минуту было такое, словно он опять оказался в том странном лесу…

– Дайте-ка я покажу этому чужестранцу, как играют настоящие морские волки!

Следующим сел бородатый шкипер. Все повторилось, только в этот раз Модус загадал заведомо проигрышную комбинацию – два и один. Но и у шкипера выпали две единицы. Недовольно ворча, он выложил перед Модусом два асса и вышел из круга. Его место занял начальник охраны Церпий.

В руке у него был мех вина. Он отпил из него и передал Модусу.

– Может, поднимемся до сестерция? – предложил он.

– А почему не до динария? – неожиданно для себя спросил Модус.

Церпий внимательно посмотрел на него.

– Хорошо.

* * *– Больше десяти динариев, мой выигрыш!

От Модуса разило вином. Он растолкал спавшего Квентина, высыпал монеты перед ним на лежак. Серебро и медь тускло блестели в пробивавшемся через доски палубы свете луны и сигнальных факелов.

– Отстань, какой еще выигрыш? – сонно пробормотал Квентин.

– Я играл в кости! Выиграл кучу денег! Я Церпия разделал, как грецкий орех! – Модус встряхнул головой, словно вылезший из воды пес. – Слушай, ведь я не сплю, да?

– И я тоже, представь.

Широко зевнув, Квентин приподнялся на лежаке, взял серебряный динарий, рассмотрел, положил обратно.

– Неплохо, – сказал он. – Теперь нам необязательно наниматься гребцами, чтобы доплыть до дома.

– Там все, наверное, подумали, будто я шулер, представляешь? – Модус пьяно хихикнул.