По понятиям Лютого

– Он, как и многие богачи, приезжает сюда играть. Здесь, в Атталии, лучшие игорные дома во всей империи, даже Рим не сравнится.

– Это еще почему? – удивился Модус.

– Потому что в Риме всё на виду, а император считает, что у крупных игроков деньги лишние и их следует забирать в казну. Там можно играть только по мелочи. А здесь людям ничего не мешает просаживать свои состояния.

Модус сразу почувствовал, что этот город, скопище богатых вилл, место отдыха скучающей римской знати – именно то, что он искал. По вымощенным булыжником мостовым то и дело катились сверкающие лаком и позолотой кареты либо расторопные лектикарии несли своего хозяина на богато разукрашенных носилках. Вдоль всего побережья стояли роскошные игорные дома – алеаториумы, где ставки достигали сотен динариев. Шулера здесь если и водились, то только самого высокого уровня. Другие просто не выживали. С теми, кто пытался вбросить кости с «начинкой» или проделать какой-либо подобный дешевый трюк, разговор был короткий – в каждом алеаториуме у входа в качестве предостережения стоял столб с вбитым крюком, где незадачливых шулеров полагалось подвешивать за ребра.

В первый же вечер он выиграл около двух сотен динариев, во второй – сразу пятьсот и решил обосноваться здесь капитально и с удобствами – снял виллу в новой части города, так называемом «Римском квартале», где проживала богатая публика и высшее чиновничество. Десять больших комнат, усаженный розовыми кустами двор с фонтаном, вместе со слугами: поваром, кубикулярием[18], садовником и несколькими рабами, которые выполняли черновую работу, охраняли дом, а когда он отправлялся в свет, несли его носилки. Был даже нанят мальчик, который обмахивал хозяина опахалом, когда тот спал.

Модус значительно обновил гардероб, приобретя сирийские шаровары в желто-красную полоску, восточные сандалии с загнутыми носами, расшитые позолотой атласные халаты и длинные, до середины бедра, шелковые куртки. Турецкий тюрбан с пером или красная феска дополняли его наряд. Он в очередной раз изменил внешность: теперь лицо его было покрыто легкой щетиной, а подбородок украшала небольшая бородка, поэтому многие принимали его за жителя Средиземноморья. Поскольку в Сирии оружие не находилось под запретом и многие открыто носили мечи и кинжалы, Модус тоже купил себе хищного вида двояковыпуклый ятаган с самоцветами на ножнах и рукоятке и острым серым клинком."

"Часто ему снился тот удивительный белый лес. Он брел по мягкой пружинящей земле в призрачном свете. Куда он брел, зачем? Проснувшись, помнил мало. Черные точки мух.