По понятиям Лютого

– Эй, Атлей, то, что ты главный таможенный командир, не означает, что тебе позволено отбирать себе самых смазливых юношей! – крикнул из-за стола толстый как боров мужчина с огромной золотой фибулой на плече. – Может, кто-то из нас тоже желает познакомиться с ними поближе! Веди-ка их сюда!

За столами рассмеялись. Стук костей прекратился, и теперь множество глаз уставилось на вновь прибывших. Лицо Модуса вспыхнуло.

– Водят туда-сюда лошадей или ослов! – громко сказал он. – А кто обращается так с воинами, пусть думает не о «смазливых юношах», а о том, как сберечь свой собственный зад!

Кто-то хихикнул, но тут же оборвал смех. Цитра в руках одной из девиц издала тонкий неприятный звук и замолчала. В зале сразу стало тихо.

– Вот как? – Боров приподнялся, опершись на локоть, поправил на плече фибулу. – И это ты говоришь мне, Квинту Метеллусу?

«Так вот кто это такой, – подумал Модус. – Сам Квинт Метеллус, римский всадник, владелец «Победы» – того прекрасного корабля, который они видели в порту».

Со скамьи как по команде вскочили пятеро вооруженных римскими мечами телохранителей и окружили Модуса и Квентина.

– А ну-ка, сядьте на место! – оскалившись, крикнул Атлей. – Не забывайте, что вы не в Риме и не служите императору! И больше уважения к местной власти, Квинт Метеллус, а то я найду в трюмах «Победы» то, после чего тебе вряд ли удастся вернуться в Рим с почетом!

– Он прав, Квинт! – встал в другом конце зала Гиваргис. – Я тоже не терплю неуважения к представителям сирийской власти и друзьям! А эти люди – мои друзья!"

"Квинт Метеллус понял, что перегнул палку: ссориться с местными властями не следовало, тем более, что они могут передать его римскому наместнику как государственного преступника, нарушающего указ императора… И хотя глазки его зло блеснули, он поднял руки в примирительном жесте.

– Произошло недоразумение, которое будет немедленно исправлено! – трубно провозгласил он и легким движением кисти вернул телохранителей на прежнее место. – Просто я не был знаком с вашим другом, к тому же выпил много вина. Но друзья сирийской власти – это и мои друзья!

Важный римлянин с любопытством разглядывал Модуса.

– Если хотите знать, я впервые за целый месяц вижу здесь людей, у которых в глазах огонь, а не мутная тоска. Ты кто, чужеземец? – властно обратился он к Модусу. – Судя по этой коже и глазам, в твоей варварской стране не очень хорошо знакомы с правилами приличия?

– Меня зовут Модус, хотя здесь, в Атталии, меня прозвали Стервятником за удачу в игре. А что касается моей страны, то там более приличным считается ответить на вызов, чем смолчать.

– Ба! Да к нам пожаловал сам Стервятник! – Квинт Метеллус громко рассмеялся.