По ту сторону жизни

Так глянул, что всё нутро перевернул. Скорее надо, скорее!..

– Пли!

Горохом сыпанули выстрелы – нет у бойцов опыта расстрельного. Ударили пули в близкие тела, какие-то навылет прошли, в брёвна ткнувшись, так что щепа полетела. Повалились обречённые – кто-то навзничь уже мёртвый, кто-то присел, на бок завалился, заскрёб пальцами по земле, ногти ломая, а кто-то стоять остался, за плечо схватившись. Не все умерли, не все!

Растерялся «Абвер», побледнел.

Но рявкнул чей-то голос:

– Патрон в ствол! Заряжай!

«Кавторанг», которому не впервой, который собственной рукой там, во время десантов… Вздрогнули бойцы, подчинились. Заклацали вразнобой затворы. Просто всё, когда есть кто-то над тобой, кто командует…

– Товсь!

Поднялись карабины.

– В головы – цель!.. Кто промахнётся – пристрелю нах… Чего над людьми измываться?! Залп!

Ударили выстрелы, разбивая, раскраивая головы. Но только растерялась расстрельная команда, не разобрала цели, в кого-то три пули пришлось, а в кого-то ни одной. Двое зэков лежат, глазами моргают – живые.

– Стрелять разучились, ветошь пехотная?! – И мат-перемат, как если в атаку личный состав поднимать."

"Только нет, не осталось больше патронов! Тащит «Кавторанг» наган из кобуры, кричит «Абверу»:

– Чего стоишь?! Пошли!

В пять шагов бегом, подскакивает к раненым, один из которых руку к нему тянет, сказать что-то пытается или закричать от боли. И с ходу, дуло к голове приставив, спусковой крючок жмёт.

Выстрел!

Дёрнулась – упала голова…

Еще выстрел.

«Абвер» с пистолетом рядом, только не знает, что делать.

– По всем пройди. Проверь. И добей, если что! – зло командует «Кавторанг». – Шлепнуть нормально не умеете!

Замерли ряды зэков, глаза растерянные, у кого-то злобные. Жуткое зрелище. Не расстрел – бойня!

– Кругом!.. По баракам шагом марш!

Развернулись ряды, зашагали с плаца. И вдогонку команда:

– Из бараков не выходить, двери не открывать. Всем по сто граммов водки на помин души…

* * *Сидят командиры за столом, не по сто граммов, поболе выкушали – лица злые, речи резкие.

– Зачем он?.. Ладно, беглецы… заложников зачем?

– Его спроси.

– Я бы спросил! Со всем моим удовольствием!

– Вот и спроси. Вон он идёт…

Дверь открылась, Пётр Семёнович зашёл – собственной персоной. Лицо расслабленное, взгляд спокойный.

– Пьянствуем?

– Поминаем!

Исподлобья смотрят командиры – сейчас набросятся. Только не боится «пиджак».

– Ну, тогда и мне налейте. – Не дожидаясь, плеснул себе в стакан, выпил залпом, куском хлеба зажевал. Сел. Смотрит. И никакого беспокойства в нём не наблюдается, как будто на посиделки к приятелям заглянул. – Вы, кажется, что-то спросить хотите?

Хотят, еще как хотят, потому что хмель в голову ударил и язычки развязал!

– Зачем?

– Что «зачем»?

– Заложников зачем? Они ведь не бегали.