По ту сторону жизни

– Старшие мужчины в семье – отец или братья, арестованы и направлены в исправительные лагеря сроком на десять лет, либо, если побег повлёк за собой гибель бойцов – двадцать пять лет или исключительную меру. Вот так. – Повернулся к беглецам: – Подвели вы родственников своих – нынче осень, за ней зима, холода, метели, сошлют их в Сибирь – доживут ли они до весны?

И понимают все, что треть, а то и половина сосланных перемрут от холода, голодухи и болезней, в землянках и избах, наскоро сколоченных.

– Не трогай родичей, не при чём они, – попросил кто-то из приговорённых. – Ладно, мы… Зачем их под смерть подводить?

– Чтобы другим впредь бегать неповадно было, – спокойно ответил Пётр Семёнович. – Чтобы помнили и понимали, что, свою шкуру спасая, они других жизни лишают. – Повернулся к «Абверу»: – Распоряжайтесь дальше сами.

– Оружие! – коротко приказал «Абвер».

Из оружейки бегом принесли карабины, раздали расстрельной команде. Вручили по два патрона, а больше незачем – расстрел не бой, с десяти шагов в неподвижную мишень промахнуться мудрено.

Бойцы встали рядком. Кое-как встали, лица растерянные.

– А ну, равняйсь!

Разобрались, выровняли ряд, приставили карабины к ноге.

Ходит «Абвер» сам не свой, много чего было в его жизни, но не приходилось ему в расстрелах участие принимать, тем более ими командовать. И стрелять не врагов и даже не урок – своих бойцов, с которыми каждый день… Не в бою, а вот так, к стенке отведя… Недоброе дело затеял «пиджак»… Косится «Абвер» на Петра Семёновича – может, передумает он, хотя бы заложников освободит?

Но нет никакого знака…

Мечутся мысли… Смотрят с укором приговорённые. Страшно, невозможно вот так, в открытые глаза стрелять.

– А ну, отвернись! – кричит «Абвер». – Лицом к стене!

Повернулись нехотя зэки, все – и приговорённые, и заложники. Не протестует никто, понимают, что изменить ничего нельзя… Напряжённые, ждущие выстрела спины. Только «Грач» не повернулся, на Петра Семёновича смотрит, и губы его кривятся, словно он сказать что хочет. А может, и хочет!..

– А ну, повернись как все!

Но не отворачивается «Грач», как вкопанный стоит, втроём его не сдвинуть!

– Оставьте его, – тихо приказывает Пётр Семёнович. – Долой! Из строя. Нужен он мне. Не теперь его…

А это почему? Смотрят зэки недоуменно, и даже смертники головы выворачивают. Это за что ему послабление такое, почему всех теперь, а его после? Пусть даже на день, пусть на час, но не теперь?! И зависть, и злоба одолевает тех, кому сейчас умирать. Им – умирать. А ему?..

– Командуйте, не тяните, – торопит Пётр Семёнович.

– Отделение! – севшим голосом командует «Абвер». – Товсь!

Взлетели разом карабины, замерли параллельно земле. Подрагивают стволы.

– Залпом…

Повернулся, глянул кто-то из заложников.