Побег при отягчающих обстоятельствах

Честно! Я обрадовался, что это не моего мальчишку какие-то сволочи решили сделать донором! Потому что сегодня, если бы я был на твоем месте, я запросто мог пристрелить этого Венечку, и хрен бы с ним! Запросто! Не задумываясь! Я старый, битый и слишком много знающий закоренелый циник и давно не страдаю такой ерундой, как рассуждения на тему морали, нравственности и законности. Для этого я слишком хорошо знаю, какое место и качество в нашей стране имеют эти понятия. Но всегда есть некая грань, которую нельзя переступать! Потому что нельзя, и все! У нас сейчас таких выродков без тормозов перебор! Знаешь, есть такое понятие «линия денежного предела».

Это когда после определенной суммы с нулями, которой владеет человек, у него в голове отключаются сдерживающие рецепторы и для него деньги любой ценой становятся единственным управляющим мотивом. Оказывается, что у разных людей этот предел разный, кто и за пару тысяч мать родную убьет. Но для ублюдков, которые ворочают действительно большими бабками, мир делится на людей, которые обладают большими деньгами и властью, и на всех остальных – «материал», как сказал Венечка. А это страшно! Потому что они всегда при власти! Всегда! И таких надо тупо уничтожать, по крайней мере изолировать от людей!

Злясь, он прибавил скорости и резко повернул на пустом перекрестке.

– Ты коней-то придержи, – спокойно сказал ему Егор, – а то спасать придется нас.

– Да ладно тебе, док! – успокоился сразу Денис.

Он был маленьким мальчиком, когда решил для себя, что обязательно станет начальником.

Они жили вдвоем с матерью в жуткой, отупляющей нищете. Отец был героем Великой Отечественной, как ему рассказывали, но умер через несколько лет после войны от старых ран, не дожив до его рождения какие-то пару недель.

Им, как семье героического ветерана, что-то там полагалось, но никто не собирался это что-то полагающееся им давать. Мать ходила по инстанциям, выпрашивала, вымаливала, это он помнил смутно, из разговоров взрослых на общей коммунальной кухне, которые он слышал урывками, забегая в кухню между играми попить воды или ухватить какой-нибудь кусок.

Однажды мать одела его в лучшую парадную одежду и взяла с собой на прием к высокому начальству. Они долго сидели в приемной, дожидаясь, когда их вызовут.

Он устал, хотел писать и есть. Оттого что нельзя было разговаривать и двигаться, а только прямо сидеть на стуле, у него разболелась голова и спина.

Потом огромная дверь открылась, и мать торопливо взяла его за руку, заходя в эту страшную дверь.

Они очутились в очень большой, просто огромной комнате. Ему показалось, что большущий стол и высоченные стулья сейчас раздавят его, такого маленького.

Мать потянула его за собой в глубь страшной комнаты по красной ковровой дорожке, и он увидел бога.