Залог на любовь

А ладони опустились на девичьи ягодицы, стянули мешавшую ткань, сжали аккуратно, но так, чтобы показать: не отвертеться Анне Браун от Наума Мартынова.

— Мальчишка! Ненавижу тебя! — разобрал Наум тихий, сбивчивый шепот. А вот тело Анютки кричало о другом.

Девушка тянулась к нему, двигалась навстречу порочным касаниям рта и языка. И громко и протяжно застонала, когда Наум пальцами коснулся влажного входа.

— Хочешь меня, малышка, — хрипло, сбивчиво шептал парень. — И я подыхаю… Умру, если не окажусь в тебе, маленькая…

Анна всхлипнула. Ее волосы рассыпались по плечам и спине, укрыли и лицо Наума. Браун не узнавала себя. Не чувствовала она себя настолько хорошо в мужских руках. Словно ее мозг вытек, оставив хозяйку без поддержки и рассудка. Скромная девушка превратилась в похотливую самку. Но обо всем Анна решила подумать позже, когда мозги на место встанут, а наваждение пройдет.

Анюта протяжно застонала, когда пальцы Наума проникли глубже. Бессовестный мальчишка! Вредный и избалованный!

Но сейчас она не смогла спрятаться от него. Тянулась к нему. Хотела его, несмотря на все «закидоны».

— Ох, девочка моя, ты такая мокрая, узкая такая, тесная… — порочным шепотом говорил Наум, растягивая пальцами, подготавливая ее для себя, лаская и надавливая так, что Анна лишь громче стонала, а ее ладони все крепче сжимали крепкую шею парня.

Наум внутренне ликовал. Да! Даааа! Не такая уж она и ледяная. Особенно по отношению к нему. Он и не помнил, чтобы хоть кто-то из его бывших партнерш так бурно и яростно реагировал на него. Анютка извивалась на его бедрах, доводя его до безумия. Целовала его в ответ. Плотно обхватывала его пальцы, будто отчаянно стремилась заполучить его, Наума, целиком.

Мартынов вдруг засомневался. А вдруг… Она ведь тесная невероятно просто.

Да нет, быть не может! У Анютки был постоянный кавалер. И с тем мачо они точно не печеньки перебирали. Да и Наум видел собственными глазами, как они обнимались и миловались. И Аня ходила перед своим парнем почти голая.

А эта картинка вышибла дух. Все! Хватит! Теперь Анютка принадлежит только одному человеку на планете — Науму Мартынову.

Молодой мужчина рывком стянул остатки одежды с девушки, устроил ее удобнее, вновь приник к приоткрытым губам своим ртом и одновременно вонзился каменной плотью в тугие, влажные глубины."

"Анна громко и протяжно застонала, дугой изгибаясь в крепких руках. А Наум уже ничего не соображал. Он двигался в вожделенном теле, вбирал в рот нежную грудь, покусывал, рычал, стонал. И Анютка двигалась так, как ему нравилось, безошибочно отыскав нужный обоим ритм.

— Девочка … моя… моя … малышка! — бессвязно шептал Наум, все интенсивнее вколачиваясь в податливое, точно воск, тело.