Залог на любовь

— Все верно говоришь, маленькая, — мягко заурчал Наум, присел перед Анной, а руками уперся в диван, — вот он я, владей безгранично.

— Ты не понял, — вздохнула Анна и слегка потерла пальцами переносицу, — У нас с Эдвардом все серьезно. Мы любим друг друга, уважаем, ценим.

— Какого хрена, милая?! — рявкнул Наум. — Я твой мужчина! И вот это вот все, что ты сказала, все это с нами. Любим, ценим, уважаем.

— Не пори чушь, Наум! — теряя терпение, произнесла Анна. — Я слегка оступилась. Вот и все. У нас с Эдвардом все решено давно. А ты… Ты всего лишь…

— Да вот уж хрен! — рявкнул Наум, было больно слышать такие слова. Он ведь любит ее, эту вредную, красивую девушку. А она… Она считает его ошибкой?

— Раз уж так остро стоит вопрос, то, пожалуй, мне действительно лучше уволиться, — ровным тоном произнесла Анна. — Я подыскала замену на свое место. Проверенный человек. И отец твой одобрил кандидатуру. Признаться, я уже сработалась и с коллективом, и работа мне нравилась, но иного выхода просто нет. А у тебя все еще получится. Тебе ведь всего девятнадцать.

— Двадцать почти! — рявкнул Наум.

— Вся жизнь впереди, — мягко улыбнулась Анна.

А Наум поплыл от этой улыбки. Да разве ж он может отпустить ее, свою любимую Анютку?

Молча, не произнося ни слова, Мартынов рывком поднялся на ноги. Сверля девушку взглядом, сжал и разжал кулаки. Заставил себя успокоиться и не наломать дров. Ведь потом не сможет все вернуть, если сейчас сорвется.

— Ну тогда, раз уж ты все решила, сбегаешь, бросаешь меня, то мне, как потерпевшей стороне, полагается моральная компенсация, — размеренным тоном произнес Наум, а хотелось орать во всю глотку.

Анна напряженно взглянула на шефа. «Компенсация» бросилась в глаза. Ведь мужчина стоял перед ней, а она сидела. И никакая одежда не способна была скрыть всей силы этой самой «компенсации».

Наум медленно расстегнул пряжку ремня, стянул галстук, а следом и рубашку. Оставшись обнаженным по пояс, молодой мужчина коварно улыбнулся. Перехватил собравшуюся было встать на ноги Анну. И мягко обвил руками.

— Всего лишь еще один сбой в программе, еще одна ошибка, — зашептал Наум.

Анна шумно сглотнула. Напряженная плоть упиралась в ее живот, а ноги подгибались в коленях. Здесь не то, что бежать от Мартынова, здесь и шага не удастся сделать!

— Девочка моя…, — шептал Наум, жадно целуя любимые губы, щеки, спускаясь к шее и плечам.

На этот раз все повторилось. Чувства на грани, остро, ярко, яростно. Наум словно заявлял свои права на эту девушку. А она… Она — прощалась.

— Ты такая красивая…, — хрипло шептал Наум, когда Анна всхлипывала от острого наслаждения, а его пальцы оглаживали и хозяйничали внутри ее тела.

— Моя девочка…, — шептал Наум, заполняя Анютку собой до самого основания.