Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2

Я порылась в сумке и переоделась в узкие джинсы и белую футболку, после чего неизменно намотала на шею шарф. Синяки с нее постепенно начинали сходить, но пока что еще были очень видны."

"Раз за разом, поглаживая кончиками пальцев ноющую ранку на губе и ладонями поправляя короткие пряди волос, я расхаживала из одного конца комнаты в другой. Все думала о словах Батисты. Перед уходом он сказал, что Винченсо скоро придет ко мне и я должна постараться не отпускать его от себя в ближайшие несколько дней. Если честно у меня было лишь одно предположение касательно того, как нечто такое можно сделать.

Какие к чертям чувства? Вырубить Винченсо чем-нибудь тяжелым, после чего покрепче привязать к батарее. Вот и все дело. Конечно, если Медичи не вырвет батарею. Тогда на землю снизойдет ад в виде освободившегося дьявола — то есть, Винченсо.

Время близилось к десяти, когда я вновь услышала в коридоре голоса. На этот раз с Мистером Порно разговаривал Винченсо. Они перекинулись лишь парой плохо слышных для меня фраз, после чего дверь открылась и в комнату зашел Медичи. Я чуть ли не физически ощутила ту холодную черноту, которая сейчас исходила от парня.

Винченсо скользнул по помещении своим тяжелым взглядом и, после того, как увидел, что я стояла около кровати, направился ко мне. Я вздрогнула и еле сдержалась, чтобы не отойти назад. Постаралась сделать как можно более спокойное выражение лица и осталась стоять на месте. Лишь несколько раз судорожно вздохнула, стараясь не выражать свою ненависть, когда Винченсо подошел ко мне совсем близко.

Первое время Медичи ничего не говорил. Лишь возвышался надо мной и прожигал взглядом. Очень долго смотрел на разбитую губу, а потом его черные зрачки скользнули по моим волосам и массивная ручища коснулась коротких прядей.

Батиста сказал, что они уже допросили Джозепе и мужчина рассказал им все, что Оттавия делала со мной. Поэтому Винченсо знал, что это она обстригла мои волосы.

— Убью… Убью с*ку, — с его губ гулким рычанием сорвались эти слова. Винченсо говорил их самому себе. Проговаривал вслух то, на чем был зациклен и вновь опускался в чан с бурлящим гневом, который жег его не хуже раскаленного масла.

Я чувствовала, что ярость Медичи была направлена не на меня.

Наоборот, несмотря на нее, своими грубыми руками к моим волосам он прикасался аккуратно. Почти бережно. Но все равно мне было как-то не по себе. Жутко. От Винченсо невыносимо сильно разило агрессией и неутолимой жаждой крови. И я даже понимала чью кровь он хочет пролить — Оттавии. Да, Батиста не преувеличивал. Медичи действительно был не в себе. Казалось, что в таком состоянии он был способен совершить действительно ужасные поступки.

И как мне его успокоить? Лучше бы вырубила и привязала бы к батарее.