Поэт и Русалка

 — Молодой американец указал на освещенные окна невидного домика.

— Ну что ж, в последнем сомневаться не приходится… — сказал Пушкин задумчиво. — И что вы намеревались делать?"

"— Ничего особенного. Посмотреть, не возьмет ли его серебряная пуля.

— А если — нет?

Юноша упрямо сказал:

— Тогда попробую что-нибудь еще. Нужно же его загнать назад в ту тьму, которая его извергла…

— Вот в этом я с вами совершенно согласен…

— Вы мне верите?

— Мне трудно верить, а это совсем другое… — сказал Пушкин. — Но так уж случилось, что ваш рассказ во многом совпадает с моими собственными приключениями, а это заставляет отнестись к нему серьезно…

Он резко обернулся назад, поднимая пистолет, но тут же опустил его, выругавшись:

— Мать твою в рифму… Тимоша, мог ведь и пулю схлопотать за здорово живешь…

— Простите, Александр Сергеич, — покаянно протянул сыщик. — Только жутко стало торчать там одному, в темноте и совершеннейшем безлюдье, да вдобавок казалось, что по углам кто-то мохнатый шмыгает, и не один, и глаза светятся… Лучше уж я с вами. На миру и смерть красна.

— Ты не накаркай, лампурдос, не накаркай, — сердито сказал Красовский. — Ну что ж, господа? Не будем же мы здесь торчать до рассвета, пусть даже и обмениваясь интересными, согласен, впечатлениями? Не потрогать ли нам черта за хвост? А там уж разберемся, который он по счету лорд, и лорд ли…

Пушкин машинально потрогал кольцо на пальце, как обычно казавшееся самую чуточку теплее, чем ему положено было быть. Сказал раздумчиво:

— Собаки там, по-моему, нет, я не слышал, чтобы брехала, когда немец стучался в калитку…

— Да откуда ж там собака? — сказал Красовский. — Собачки, создания божьи, энтих не любят… Не может у него быть собаки, он сам похуже собаки… да и, надо полагать, поопаснее.

— Пойдемте, — сказал Пушкин. — Попробуем пробраться во двор незаметно, а там, осмотревшись, и рискнем, благословясь… — Он обернулся, присмотрелся к самому ненадежному звену в цепочке. — Тимоша, ты уж, мил-друг, изволь оставаться здесь. Толку от тебя там не будет, чувствую, а так, при нужде, хоть полицейских покличешь… хотя и сомневаюсь я, что нам смогут помочь чем-нибудь господа петербургские будочники… Идемте.

Переступая на цыпочках, они двинулись вперед и вскоре достигли забора из скверно оструганных досок. Забор, хотя и сколочен добротно, все же кое-где зиял щелями. Приложив к одной глаз, устроясь поудобнее, Пушкин увидел небольшой пустой дворик, низкое крыльцо и два окна, от которых на поросшую бурьяном землю ложились два прямоугольника тусклого света. Передвинувшись правее, он достиг калитки, ухватил крайнюю доску тремя пальцами левой руки и тихонечко потянул на себя, молясь в душе, чтобы не скрипнула.

Калитка послушно отошла, почти не производя звуков.