Поэт и Русалка

Она прокатилась по темным доскам, тихонько рокоча, скрылась под столом, и вновь настала тишина.

— Вы меня удручаете, господа, — сказал человек у стола спокойно и насмешливо. — Сущее детство, право… Осинового кола у вас, часом, не припасено?

Пушкин узнал этот голос — он уже слышал его в Праге, когда ночью распахнулось окно, и подступили призраки, и та же самая фигура…

— Бросьте, — сказал он, обернувшись к Красовскому, попытавшемуся было размашисто и добросовестно осенить хозяина дома крестным знамением. — Бесполезно. Тут что-то другое…

— Вы не потеряли остроты ума, Александр Сергеевич, — отозвался человек у стола. — Только посмотрите, и господин Эдгар Аллан По здесь… Как вам эта сырая и туманная северная столица после великолепного климата ваших родных мест? Если рассудить, примечательное событие: ночной порой неожиданно сошлись сразу три поэта, можно, пожалуй, устроить поэтический вечер, получится на славу…

— Ах, вот как? — сказал Пушкин, путаясь в мыслях и чувствах. — Значит, вы… это все-таки вы?

— Вы изволите изъясняться несколько коряво, но я прекрасно понял, что вы имеете в виду. Ну что же, я — это я… Ответ исчерпывающий, не правда ли?

— Ну конечно, — сказал американец. — Особенно для человека, который собственными руками снимал крышку с вашего гроба и ничего там не нашел, кроме изображенной на бумаге физиономии с глумливой ухмылкой, в точности такой, как у вас сейчас…"

"— Фи, как неблагородно! — воскликнул человек, которого, пожалуй, следовало все же именовать теперь не иначе как Байроном. — Любезный Эдгар, вы, юноша из приличной семьи, разоряете по ночам семейные склепы? Какой-нибудь моралист пришел бы в ужас… но я по широте своей натуры на многое смотрю сквозь пальцы, а потому на вас не в претензии. Каждый развлекается, как может. Бьюсь об заклад, вы были настолько глупы, что не заглянули в другие гробы? Зря, мой юный друг. Там было немало драгоценностей, в частности, третий лорд Байрон похоронен с часами, которые ему подарил король Карл Второй… надо полагать, в награду за покладистость, ибо вторая жена лорда была семнадцатой по счету известной истории любовницей короля-изгнанника… Антикварии за эти часы отсыпали бы вам немало… Что же вы так оплошали, друг мой?

— Скотина! — сказал По в бессильной ярости. — Что же ты болтаешься среди живых? Убирайся…

— …назад в преисподнюю? — подхватил Байрон. — Соблюдая стиль, следовало бы добавить с напыщенным видом: «В преисподнюю, которая тебя извергла!» У вас что-то похожее на языке? Вы безнадежный романтик, Эдгар. Точнее, устаревший романтик, нельзя же в наши дни пользоваться оборотами, которые были в ходу у наших бабушек… Даже не о бабушках речь.