Поэт и Русалка

Под ногами похрустывали куски штукатурки, везде лежали длинные лоскуты выцветшей стенной обивки из плотной материи с узором в мавританском стиле — а три центральных доски оказались выломаны и стояли тут же, прислоненные к печке. В темном проеме можно было разглядеть узкий ход с уходившими вниз каменными ступенями.

Все трое молчали, стоя перед проемом, откуда явственно веяло каким-то странным запахом — не то чтобы неприятным или отвратительным, но совершенно не похожим на все прежде знакомое. Пушкину пришло в голову, что это был запах прошлого, трудно распознаваемая смесь вековой пыли, помещения, куда давно не входили люди, забытого места.

Никто не произнес ни слова. Промолчал даже барон, среди чьих достоинств, увы, не числились острота ума и быстрота соображения. Все было предельно ясно: с помощью хрустального шара и девочки Гаррах в полном соответствии с древними практиками узнал нечто, после чего в одиночку совершил абсолютно не приличествующие его положению в обществе и богатству деяния — самолично с помощью нехитрых инструментов пробил стену, открыл ход в подземелье… А что было дальше?

Граф внезапно повернулся и направился назад в прихожую.

Пушкин с бароном, растерянно переглянувшись, последовали за ним. Отстранив властным жестом мастеров, уже было собравшихся устанавливать на прежнее место лишившуюся засова дверь, Тарловски поманил околачивавшегося на пределе дозволенности и досягаемости трактирщика, и тот подбежал прямо-таки рысцой.

— Этот дом долго вам принадлежал? — спросил граф деловито.

— Восемнадцать лет, с тех самых пор, как мне его тетушка оставила, упокой, Господи, ее благонравную душу…

— Что вы скажете о подвале?

— Простите, ваше сиятельство?

— В доме был подвал?

— Вот уж ничего подобного! — выпалил Кунце, не задумываясь.

 — Тетушка дом унаследовала от отца, а тот — от своего отца… Никто в жизни не слышал, чтобы тут был подвал.

— А что, в таком случае, вот это, по-вашему? — спросил граф, спускаясь с крыльца и отступая на шаг к середине улицы.

Его спутники последовали за ним. Над булыжной мостовой виднелись широкие и низкие зарешеченные проемы, протянувшиеся вдоль всего квартала. Это не могло оказаться ничем другим, кроме как окошечками в подвал.

— Ну… я бы сказал, это больше всего похоже на окошечко в подвалы, — сказал Кунце. — Только никаких подвалов нет ни в моем бывшем доме, ни во всем квартале…

— А это…

— Это? — трактирщик был несколько обескуражен. — Знаете, ваше сиятельство, я мальчишкой еще слыхивал как-то, что подвалы есть под всем кварталом, только они давным-давно замурованы. Не было особенной нужды в подвалах, вот никто и не интересовался, привыкли как-то за многие годы, что эти окошечки сами по себе, а дома сами по себе.