Погружение в отражение

Свекровь кивнула и быстро раскатала следующую порцию теста.

Теперь все было готово для лепки. Ангелина Григорьевна брала тонкий, почти прозрачный кружочек, клала в его центр чайную ложечку фарша, складывала пополам, закрывала, как конверт, а потом вытягивала ушки и складывала вместе, и все это за несколько секунд. Лариса старательно повторяла действия свекрови, но выходило гораздо медленнее и совсем не так аккуратно.

– Ничего, ничего, не все сразу, – подбодрила Ангелина Григорьевна, – я тоже не вдруг научилась. Ах, Ларочка, я так хотела дочку, но не вышло, а тут мне бог тебя послал.

Ты такая хорошая девочка…

– Что вы, нет!

– Детка, я на твоей стороне, – улыбнулась свекровь, – ты пока еще не понимаешь, что жизнь длинная и в ней всякое бывает.

Лариса похолодела.

– Никита у нас с детства был замкнутый человечек, а мы с отцом его еще так воспитали, что для мужчины дело превыше всего, – Ангелина Григорьевна нахмурилась, – так что, зная своего сына, я понимаю, что тебе с ним может быть трудновато.

– Ни капельки! Меня ведь тоже так воспитали, что дело превыше всего!

– Поверь, я это вижу и ценю.

Другая давно бы уже закатила истерику, куда это муженек отправился в выходной день, а ты спокойно с его мамашей пельмешки лепишь. Ты умница, Ларочка, есть в тебе настоящая женская мудрость, и это главное. Жизнь, она ведь такая штука, в ней случается все, кроме того, что мы ждем. Все всегда иначе.

Лариса молча кивнула и заплакала.

– Что ты, что, девочка моя, не плачь! Руки в муке, как мне тебя утешить?

– Вы так добры ко мне…

– Милая, прекрати эти церемонии! На вот салфетку, вытри глазки. Все хорошо. Мы родные люди.

Лариса промокнула лицо бумажной салфеткой.

– Не сердись на Никиту, что он уделяет тебе мало внимания, и не думай, что у него кто-то появился, – мягко заметила свекровь, – а то есть жены, которые шпионят за своими мужьями, чуть только что покажется им не так. Не уподобляйся этим дурам.

– Ни в коем случае.

– Вот и славно. Смотри, у нас целый поддон готов, давай-ка вынесем его скорее на балкон, чтобы пельмени схватились. Можно сразу в холодильник, только это будет совсем не то."

"– Ангелина Григорьевна, здесь все-таки не сибирская деревня, а промышленный город.

– И то правда.

Свекровь положила поднос в морозилку, отряхнула руки от муки и осторожно, одними локтями, обняла Ларису.

– Супружеская верность – хорошая штука, но ее сильно переоценивают, моя дорогая, – шепнула она, – поверь, вовсе не она делает брак несчастным, а неумение прощать.

* * *Вера Ивановна не любила залеживаться в кровати и по выходным вставала так же рано, как в будни.

Она проводила Таню в институт, накормив ее любимой пшенной кашей с тыквой, и принялась за генеральную уборку.