Погружение в отражение

Она взглянула на часы – пора выдвигаться. В кафе как раз зашла семья: папа, мама и двое румяных шумных детей, а зрелище чужого счастья – это последнее, что сейчас Ирине хотелось бы наблюдать.

Такого настоящего, семейного, дружного у нее уже никогда не будет. Поезд ушел, не догонишь, так нечего и обманывать себя.

Выйдя на улицу, она обнаружила, что, пока сидела в кафе, свежее зимнее утро сменилось пасмурным промозглым днем. Под ногами лежала серая жижа, а с крыш крупными каплями летела вода, и падали и бились сосульки.

С грохотом и ревом изрыгнулся снег из водосточной трубы. Ирина поежилась и вдруг подумала, как странно. До Кирилла у нее была тягостная связь с женатым человеком, подлым и жалким лгуном, и главное, что она не питала особых иллюзий на его счет, видела как есть, но молилась только об одном – чтобы он ушел от жены к ней. Если бы тогда ее поставили перед выбором – успешная карьера или брак с любовником, она без колебаний выбрала бы брак. Ни на секунду бы не усомнилась, отказалась от всего ради обручального кольца.

А теперь вдруг задумалась…

Она издалека разглядела на ступеньках метро фигурку замполита, казавшуюся особенно маленькой на фоне высоких арочных дверей с чугунными барельефами.

В гражданской одежде и с тремя поникшими гвоздичками в руках он был похож на мальчика, пришедшего на первое свидание, и Ирина остро пожалела о прошедшей юности и почти исчерпанной молодости.

Как только они сошли со ступенек, поднялся ветер и повалил мокрый снег, и, поколебавшись немного, Ирина пригласила Федора (к счастью, она вспомнила, как зовут замполита) домой.

«Будем надеяться, что никто не истолкует этот визит превратно, – усмехнулась она, – в том числе и я сама».

По пути они продрогли, Ирина поняла: чаю будет недостаточно – и сразу бросилась в кухню разогревать суп.

– Ну что вы, неудобно, – вяло протестовал замполит, но она только отмахнулась и полезла в свой ящик за банкой маринованных огурцов.

– Ни в коем случае, – завопил Федор, – не открывайте! Как говорил Остап Бендер: «такую капусту грешно есть помимо водки».

– Хотите? Сейчас достану.

– Спасибо, но в другой раз. Сейчас нам предстоит слишком серьезный разговор.

– Супу все равно поешьте.

Замполит кивнул, и некоторое время на кухне раздавался только стук ложек. Будто они были супруги, давно опостылевшие друг другу.

Только когда Ирина вымыла тарелки, поставила перед Федором дымящуюся чашку с крепким чаем, подала ему вазочку с пряниками и села напротив, он наконец заговорил.