Погружение в отражение

Ты можешь тысячу раз быть не согласен, можешь докладывать и рапортовать, но когда приказ отдан, ты обязан его выполнить.

– А почему Еремеев проявил такое горячее участие в судьбе этой лодки? Разве у него было соответствующее образование, чтобы лучше других понимать, готов корабль к походу или не готов?

Федор покачал головой:

– Насколько я знаю, нет. Но поскольку ремонт лодки был посвящен комсомолу, то он активнейшим образом его курировал. Да и, честно говоря, чтобы догадаться, что погружение без предварительной проверки прочного корпуса на герметичность, без замены батарей и блока логики, скорее всего, закончится плохо, особых специальных знаний-то и не нужно.

Ирина кивнула:

– Хорошо, я поняла, что Еремеев бился до последнего, но какое это отношение имеет к его нынешнему положению?

– Ну как, – растерялся Федор, – не может такой человек быть виноват.

Она улыбнулась:

– Поработайте судьей хотя бы годик и поймете, что аргументы «такой человек» или «не такой», не имеют смысла. На работе он такой, а дома – эдакий. Знаете, какая первая реакция у людей на изобличенного преступника? «Вот уж никогда бы не подумал!» Это всех касается, даже тех, кто шарит по кошелькам сотрудников.

Начинают пропадать деньги у людей, подозревают то одного, то другого, а когда ловят за руку – всегда шок. Неужели этот? Да ну ладно! Или муж убил жену. Сразу представляется тупой пьяный громила, не правда ли? А на самом деле скромный интеллигентный товарищ, за всю жизнь мухи не обидел, а жену прикончил. Да какой бы ни был человек, если он наш знакомый, то невероятно трудно поверить в то, что он совершал преступления. Мы же хорошие и умные ребята и друзей себе подбираем тоже хороших и умных. Это следователи ошиблись, потому что мы ошибиться не могли!

– Но…

– К сожалению, Федор, тут без «но». Если у вас есть доказательство, что в момент совершения хотя бы одного из инкриминируемых Еремееву убийств он абсолютно точно находился на приеме у сотрудника КГБ или секретаря горкома, или хотя бы в доке, тогда другое дело. Тогда я с удовольствием вызову вас в суд, заслушаю ваши показания и, если они подтвердятся, оправдаю Алексея Ильича как человека с твердым алиби.

Но если вы можете противопоставить обвинению только его моральный облик, то это ничего не стоит. Уж простите."

"– Вы сами говорили, что маньяки все тупые и ничтожные! – выпалил Федор.

– Что-то не припомню такого.

– Ну не вы, ладно. Кирилл рассказывал, что в его защиту выступал какой-то дядечка-профессор…

– Ах, да, действительно!

Ирина вспомнила показания того психиатра, позволившего себе дерзость заявить, что тип личности Кирилла совсем другой, чем может быть у маньяка.