Погрешность

Никольский выбрасывает окурок в окно и, переведя глаза на Громова, несколько долгих секунд буравит его взглядом.

— Я очень надеюсь, что моя дочь в тебе не разочаруется.

Это последнее, что говорит Артур Павлович, прежде чем выйти на улицу, и направляется к дочери. Громов делает то же самое.

Ульяна замирает как истукан, не моргая смотрит на отца, нервно теребит запястье пальцами.

— Звони, не пропадай, — отец обнимает дочь и заходит в дом.

— Все нормально? — оборачивается к Громову.

— Нормально. Поехали.

— Да, я за тобой потихонечку.

Уже дома Улька разбирает чемоданы, забивая Громовский гардероб своим барахлом. Кажется, она набрала кучу ненужных вещей, ну ладно. Закрыв гардероб, Ульяна идет в ванную.

Степан, принимающий душ, оборачивается на шум. Никольская проскальзывает в комнату, воздух которой сочится влагой. В пару движений снимает с себя платье, нервно ступая по кафельному полу. Открыв створки, перешагивает через бортик, попадая в Степкины объятия.

Он крепко прижимает ее к себе, делая воду теплее. Капли медленно скатываются по ее тонкой коже, вызывая мурашки. Громов целует ее в шею, находит губы, прижимая спиной к прохладной стенке. Ульяна обхватывает его плечи, вжимается в твердое мужское тело, рассыпаясь на тысячи млеющих крупинок.

Он касается ее груди, обводит розовые соски, сжимая вершинки пальцами, и в едва уловимом движении тянет на себя. Улька вздрагивает, поджимает губы, которые в момент настигает его поцелуй. Напористый, поглощающий, Громов целует ее до потери собственного рассудка, впитывает ее эмоции. Она олицетворение всего, чего ему так не хватало, она зависимость, сильная, заставляющая встать на колени. Именно это он и делает, опускается на колени, разводя ее ноги. Язык касается влажного и такого напряженного бугорка. Девичьи пальцы впиваются в темный ежик волос на мужской голове.

Степан стальным хватом сжимает ее бедра, тянет на себя, насаживая ее на свой язык, вылизывая каждую складочку, доводя тем самым до исступления. С пухлых, красивых губ срываются стоны, ноги дрожат, она их совсем не чувствует. Жар захватывает каждый уголок ее тела, а выбившийся из легких воздух превращается в крик. Его губы обхватывают набухший клитор, отбивая языком четкий ритм. Она сжимается, он чувствует ее дрожь, усиливая темп.

13(3)

Улька закрывает глаза, и ее пронизывает поток удовольствия, оно размывается по телу волной, высокой, той, что накатывает на нее с головой.

Громов отпускает ее бедра, выпрямляется, немного приподымает девушку над полом, и она мгновенно обхватывает его ногами, скрещивая лодыжки. Вздыбленный член упирается в лоно, входит медленно. Они смотрят друг другу в глаза. Каждый толчок искажает реальность, невероятное напряжение тает, сменяясь муками наслаждения.