Погрешность

Громов со скрежетом отодвинул стул и встал из-за стола. Светка подалась к нему, вцепляясь в запястье, устраивая настоящий цирк. Мужчина отцепил от себя женские пальцы и без слов пошел на выход.

— Ты просто так уйдешь? Ты же можешь помочь, позвони Азарину или Токману!

— Я не собираюсь никого беспокоить из-за твой дырявой башки, — замер и резко обернулся к Свете, — поняла? Сама это заварила, сама и…

— Он сказал, что ему будет жаль портить такую красоту, — коснулась своего лица, — понимаешь? Они меня убьют или изуродуют!

— Что я могу сделать, Света? У меня нет таких денег…

— Для своей Никольской ты бы вывернулся наизнанку.

— Ты не Ульяна, — добил словом, и Света отступила.

Отшатнулась от него, чувствуя, как сжимается ее сердце. Было больно, так больно…

Громов сел в машину и не раздумывая выехал с парковки ресторана. По пути набрал Ивана, наверное, он единственный, кто мог помочь в сложившейся ситуации. Кто, если не подполковник УСБ. Все же на документах была и его фамилия, если что-то произойдет и в будущем будут вопросы по бухгалтерии, Громову тоже прилетит.

— Иван, не отвлекаю?

— Нет, говори. — В трубке послышался шелест бумаг.

— У меня тут случилась одна очень неприятная ситуация.

— Рассказывай.

Глава 15(1)

Ульяна перебежала дорогу к театру и, потянув на себя тяжелую массивную дверь, оказалась в просторном помещении с высокими потолками. Вчерашний дебют в роли Одетты прошел лучше, чем она могла себе представить. Никольская была неотразима в образе нежного белого лебедя и, кажется, до сих пор испытывала нервное покалывание в пальчиках от колоссального волнения и свалившейся на нее ответственности."

"— Уль! — Лиза окликнула ее, ускоряя шаг, чтобы догнать подругу.

— Привет, слушай, мне нужно настроиться, — Ульяна натянуто улыбнулась, — очень волнуюсь.

— Конечно, все будет хорошо! Не переживай, — Самарина крепко сжала Улькину ладошку, — ты мегаталантлива и ты справишься.

- Спасибо, Лизок.

Ульяна улыбнулась подруге и пошагала в гримерку. Пока делала сценический макияж, несколько раз набрала Степе, но он все не отвечал, это нервировало. Неужели у него что-то случилось? А если он вернулся к Светке? Последние мысли она откидывала в сторону, как гнилые орехи. Громов не мог с ней так поступить, не мог!

Закончив припудривать лицо белоснежной пылью, Никольская растянулась, прошлась вдоль гримерной пару раз и, усевшись на пол у двери в позу лотоса, вновь набрала Степана. В этот раз он ей ответил.

— Я соскучилась, — промурлыкала в трубку, вытягивая ноги.

— Я тоже. У тебя все в порядке?

— Да, через полчаса начинаем. Пальцы дрожат, — поджала губы, рассматривая свои руки.

— Все будет хорошо. Не волнуйся, ты со со всем справишься, — Громов говорил быстро, словно хотел от нее отвязаться.