Погрешность

Ульяна рассмеялась, но ничего не ответила, подставила лицо под поток прохладного ветра, и ее светлые распущенные волосы разметались по плечам. Лизка натянула наушники, замирая на краю тротуара, а из-за угла показался серебристый «Ниссан». Ульяна обернулась на скрип тормозов и завороженно смотрела на приближающуюся машину, на всей скорости летящую в сторону Самариной.

В ушах встал этот мерзкий звук, словно кто-то водит вилкой по стеклу. Ульяна выкрикнула имя подруги, но та уставилась на свои кроссовки, бодро притопывая ножкой в такт музыки, играющей в наушниках.

Все произошло слишком быстро, несколько секунд, за которые перед глазами Никольской пролетела вся жизнь. Когда она подалась вперед, то была уверена, что сможет оттолкнуть подругу и не попасть под раздачу сама. Она должна была успеть, должна…"

"Вытолкнув Лизу, Ульяна замешкалась, обернулась к летящему авто, а ее глаза расширились, в огромных черных зрачках отразились улица, свет фар и мигающий красным светофор. Сердце ускорило свой ритм, и хрупкое девичье тело перелетело через крышу машины, приземляясь на теплый и пыльный асфальт. От «Ниссана» не осталось и следа, машина растворилась на просторах улиц, а Лиза со слезами на глазах кинулась к Ульяне. Самарину трясло, она толком не могла связать и пары слов, лишь захлебывалась и что-то невнятно бормотала.

Ульяна была еще в сознании, у нее ныли виски и ломило затылок, она чувствовала тошноту и подступающую агонию. Пока боли, выкручивающей каждую мышцу, не было, но Ульяна догадывалась, что это ненадолго.

— Ульяна! — Лиза прочертила коленями по асфальту, присела рядом с подругой и крепко сжала ее ладонь.

Вокруг столпились люди, где-то вдалеке послышался вой сирены, а перед глазами замелькали синие костюмы врачей скорой помощи. Ульяна приподняла голову, не в силах сосредоточить взгляд хоть на чем-то, с каждой пройденной секундой картинка размывалась все больше. Во рту появился ощутимый привкус крови. Ощупав языком небо, Никольская сообразила, что прокусила щеку, и прикрыла глаза.

15(2)

***

Ей было холодно и постоянно хотелось укрыться. Липкие волосы метались по подушке, то и дело приклеиваясь к мокрому лбу и щекам. Ульяна все никак не могла открыть глаза, блуждала на задворках собственного сознания в кромешной темноте и что-то шептала. Ее едкий крик растворялся в звенящей тишине, когда она снова и снова чувствовала удар, перелетая через машину. Агония из боли поглощала ее тело, девушка морщилась уже наяву, а сидящий в палате отец, словно зеркало, отражал каждую эмоцию дочери.

Никольский прилетел сюда сразу, как только ему позвонили, сорвался с лекции в аэропорт. А теперь вот сидел рядом со своей девочкой, моля о том, чтобы все обошлось.