Пояс шахида

Иногда посматривай в ту сторону…

Два дня назад Север валялся себе на полке, слушал процесс и одним глазом смотрел в оконце. И высмотрел кофейную «девятку» с ингушскими номерами, воровато шмыгнувшую в ворота.

— Есть контакт, — последовал доклад по команде. — Номера пишите…

А спустя полчаса из усадьбы выехала… белая «девятка» с местными номерами. Сулейман пользовался подержанной «ГАЗ-24-10», другой машины в усадьбе не было. Чудо!

— Опять запишите, — продиктовал Север новые данные.

Перекрашенная «девятка» прибыла в «слободу» и была оставлена в строящейся усадьбе Сулеймана.

Удалось отследить, что, помимо водилы — родственника Сулеймана, руководившего строительством, в ней никого более не было.

— А теперь веди наблюдение непрерывно, — распорядился Шведов, сделав охотничью стойку. — И того… контрольный пост от «слободы» переносим на автостоянку у въезда на эту улочку. Чует старый пес — истина где-то рядом…

В завершение процессуального дня одна из адвокатесс заявила, что на прения сторон пригласила троих свидетелей, каковых собирается предъявить завтра с утра. Север заявление адвокатессы слушал, особого внимания ему не придал и утренний отъезд «свидетелей» элементарно прозевал: как раз вышел справить нужду.

Пост наблюдения у облсуда отметил давешнюю «девятку» у парадного подъезда, но толком заснять «свидетелей» не удалось: при входе они подняли воротники, надвинули поглубже шапки и вообще, сволочи, спрятали лица. Такая же история повторилась при выходе. Сданные с рук на руки Северу «свидетели», как уже говорилось выше, проявили не присущую горцам проворность: крашеная «девятка» в усадьбу Сулеймана не заезжала, но «свидетели» высадились и шмыгнули за калитку с фантастической быстротой — словно полгода специально для этого тренировались.

Отслушать голоса в суде проблемы не составило, но идентификация результатов не дала: искажения и помехи имели место.

А сегодня гости расслабились. Результат — налицо. Точнее, результат: три лица. Одно из которых до боли знакомо и навевает столь теплые ностальгические воспоминания, что рука поневоле тянется передернуть затвор снайперской винтовки…"

"Минут через пятнадцать прибыл Сыч в сопровождении своей неизменной тени — Мо. Оба сильно небриты, с крепким чесночным амбре, в засаленных дохах и войлочных замызганных шапках — крестьяне, одним словом.

Сыч в этой ипостаси чем-то неуловимо напоминал хрестоматийного конокрада. Коренастый, основательный, в меру жуликоватый, круглые совиные глаза, бесшабашный, с сумасшедшинкой взгляд.

Мо по недомыслию можно принять за симпатичного сельского дурачка. Странная блуждающая улыбка на лице, взгляд пустой, бездумный. Глаза его приобретают осмысленное выражение, когда видят врага или хорошее оружие.